— Неправильный вопрос.

— А какой правильный? Погодите, не отвечайте! Дайте я сам соображу… Есть! Как мне убедиться, что вы — не рабы?

— Правильный вопрос, — губы Джессики чуть заметно дрогнули.

Улыбка? Скорбная гримаса?

Ни то, ни другое?

Лючано присел перед детьми на корточки.

— Ну?

— Правильный вопрос не гарантирует правильного ответа. Однозначного теста на наличие-отсутствие клейма не существует. Наблюдая за нашим поведением достаточно долго, ты сможешь это определить по совокупности признаков.

— Издеваетесь? Так вас и отдали мне под наблюдение!

— Ты не доверяешь Юлии. Это разумно, — согласился Давид, проходя к столу и с интересом изучая чернильный прибор. Пальцы мальчишки вскоре оказались густо измазаны в чернилах, а вслед за пальцами — и шорты. — Но другого способа нет. Если ты не помпилианец.

«Отстань от детей! — вмешался маэстро Карл. — Как стороннему наблюдателю определить, что куклу ведет невропаст? Никак. Даже телепат-сканер не отслеживает нашего влияния, настолько оно вписывается в естественные реакции. А тебе приспичило отследить влияние клейма…»

— Эх вы, арифмометры курносые… Давно здесь?

— Со вчерашнего дня.

— Что делаете?

— Что захотим. Нас только в город не отпускают. А по дому можем ходить везде.

— И по паркам.

— Да, и по паркам. Тут их два: один снаружи, другой внутри.

— Мы гуляем, играем, счисляем гематрицы… — Джессика старалась ничего не пропустить, — …смотрим визор, размышляем, читаем…

— Спим и кушаем, — подвел итог Давид. — Джи, не надо рассказывать, что мы кушаем! Лючано это неинтересно.

Тарталья рассмеялся, подмигнув обиженной Джессике.

— Ну а я теперь семилибертус. В смысле…

— Я знаю, что такое семилибертус, — отыгралась вредная девчонка. — В дядиной книжке читала. Раздел VII, «Особенности расовых отклонений». Глава 12, «О компенсации», с диаграммами и фактурой пси-слоев. Вот!

— Наговорились?

Юлия возникла в кабинете бесшумно, как призрак, материализовавшийся из ионной подсветки коридора.

— Извините, крошки. У дяди с тетей намечается взрослый разговор. Вы еще увидитесь позже.

Близнецы кивнули и вышли за дверь, не попрощавшись.

— Зачем вы выкупили близнецов? Чтобы продемонстрировать их мне?

Юлия ответила не сразу. Сперва прошлась по кабинету, подхватив с подноса калебас с горячим теллисом, расписанный черно-белыми узорами — круги, спирали, зигзаги, точки. От узоров рябило в глазах. Прикусила соломинку, сделала глоток-другой. Остановилась возле Тартальи, вернувшегося в кресло.

Брюнетка слегка покачивала бедрами, словно пританцовывая на месте. Лючано сделалось неловко. Ему всегда бывало неловко, когда он сидел перед стоящей женщиной. А тут еще красотка-рабовладелица на грани стриптиза…

«И ведь все понимает! — хмыкнул Добряк Гишер. — Понимает, и пользуется…»

— Неправильный вопрос, — то ли Юлия подслушивала, то ли нарочно воспользовалась любимым ответом близнецов. — Я могла бы ответить, что не хочу превращения детей в роботов. Это была бы правда. Но не вся. И вы потом хоть голову сломайте: в чем я соврала?! Я могу сказать, что дети мне нужны, как и вы, не в качестве рабов. Третий вариант: я позволила вам встретиться с детьми, желая завоевать ваше доверие и склонить к сотрудничеству. Где правда? Где ложь? Вместо всего этого я скажу вам…

Она взмахнула калебасом. Лючано внутренне сжался: казалось, Юлия решила выплеснуть кипяток в лицо собеседнику.

— Не ваше дело, Борготта! Я ясно выразилась?

— Яснее некуда. Извините за бестактность.

Он не обиделся: помпилианка в своем праве. А он сунул нос в чужие дела, которые его не касаются. Увы, именно в такие дела больше всего и хочется сунуть нос! Даже рискуя больно прищемить нюхалку.

«Осторожней, дружок! Помни: тебе о близнецах ничего не известно. Ни-че-го! Дядя Лючано симпатизирует милым ребятишкам, и концы в воду…»

«А если она все знает?! Если именно поэтому выкупила их?»

«Тем более молчи!»

— Вот что мне в вас нравится — так это умение смущаться…

Улыбнувшись, Юлия щелчком пальцев подозвала мобильное кресло и грациозно присела напротив Тартальи. Близко, очень близко; считай, вплотную. Их колени соприкоснулись, аромат духов окутал обоих единым облаком. Умение помпилианки вести собеседования с будущими сотрудниками было выше всяческих похвал.

— А также мастерство признавать ошибки и приносить извинения. Редкий талант для мужчины. Уверена, мы сработаемся. Итак, у вас есть ко мне вопросы?