Строение тела вроде то же, но – только «вроде».

Казалось бы, и людей всяких повидал, и нелюдей. Тот же хренозавр чего стоит! И мутантов видел, вон, Маугли – чем не мутант? Мог бы убедиться, что страшнее человека нигде зверя нет. Но змееглазые были не просто страшными – чуждыми. Хоть Данила и понимал их.

Те лешие, что остались в Талдоме, на людей походили больше. Наверное, потому, что прожили на Земле довольно долго.

– Видел. Дикари. Много. Больше трех.

– Всссех убили, – возразил охотник с копьем.

Его товарищ топнул ногой. «Эге, – подумал Данила, – а ведь они моих бойцов засекли. Точнее, один засек, а второй ему теперь не верит».

Он прикинул расстояние и принялся аккуратно выпутываться из кустов. Стрелять здесь Данила не рискнул бы – стражники засекут. А плевательной трубки – если верить приключенческим романам, основного оружия индейцев – при себе не было: не нашлось ее в арсенале Вождя.

– Эй! – окликнул Данила негромко.

Змееглазые обернулись одновременно.

Данила прыгнул почти из положения лежа. Кусты схватили за одежду, но не сильно – он врезался в змееглазых, повалил обоих. Охотники были то ли слишком ошарашены, то ли слишком горды, чтобы звать на помощь, а может, в их племени просто не принято было кричать – они рухнули молча. Тот, что с копьем, приложился затылком, а второй упал на чупакабру, тут же сбросил груз и встал на четвереньки.

Данила, перекувырнувшись, оседлал его, макнул лицом в дорожную пыль, взял на захват и принялся душить, сводя локти под подбородком в надежде, что сонные артерии у аборигенов там же, где и у людей. Змееглазый сучил ногами, но молчал, пытаясь оторвать руки Данилы от своей шеи. Тщетно. Через несколько секунд он обмяк и уткнулся в землю. Зато зашевелился второй – сел, завертел головой. Данила подскочил к нему и ударил в переносицу. Промазал – змееглазый извернулся совершенно нечеловеческим образом и вскочил на ноги. Враг был выше Данилы на голову и шире в плечах, но тоньше в кости. Он не двигался – танцевал, и глаза его поблескивали. Поединок по-прежнему происходил в молчании. Данила подался в сторону, надеясь обойти змееглазого, противник согнул руки в локтях и повернулся, снова оказавшись с Данилой лицом к лицу. Они кружили на месте, не сводя друг с друга глаз.

Нельзя смотреть на руки противника. Все, что ты должен видеть, – его глаза, остальное ловится периферийным зрением.

Данила внезапно расслабился. До этого напряженный, сжатый, как пружина, готовый убивать, он почувствовал, как тело его становится разболтанным.

«Я неопасен. Я вообще пьян или укурен. Я не нападаю – я танцую, меня клонит то влево, то вправо. Видишь, как болтаются у лица мои руки? Я стараюсь встать в защитную стойку, но не могу. Ноги заплетаются. Левая – чуть вперед, правая – назад. Пятка не касается земли, я вот-вот потеряю равновесие…»

На лицо Данилы против его воли вылезла глуповатая улыбка наркомана.

«Я – Генка-Момент.

Совершенно безопасный даже смешной тип.

Нажрался местного пейотля. И товарища твоего я победил только благодаря удаче. Но ты-то, ты – иное дело. Сильный, ловкий…»

Змееглазый поверил. Впрочем, был миг, когда Данила и сам поверил в игру.

Он помнил, как в бою собирался Генка – внезапно и неожиданно для противника, – и попытался повторить.

Смог. Как только змееглазый ослабил контроль над ситуацией, Данила ударил его в плечо. Змееглазого развернуло, он позволил Даниле зайти с боку, и тот мгновенно оказался у него за спиной. Захватить шею противника, который намного выше тебя, практически невозможно, но есть одно уязвимое место – глаза. Выдавить глаз не так легко, как кажется профанам, да этого и не нужно.

Уперев локти в лопатки змееглазого, Астрахан нажал на его глаза, заставив лешего закинуть голову назад. Естественно, змееглазый тут же потерял равновесие и рухнул в пыль. Данила ударил его локтем в переносицу, а потом – коленом в шею.

Змееглазый дернулся и затих, по-прежнему не издав ни звука.

Данила взмок, пыль осела коркой на влажной коже. Весь поединок длился не дольше минуты, и вроде стражники ничего не заподозрили.

Он одолжил у охотников куртку, штаны, копье и чупакабру. Не хватало шлема. Но все-таки маскировка позволит подобраться к стражникам на близкую дистанцию. В кустах, куда Астрахан оттащил тела, стоял обелиск, испещренный напоминающими клинопись значками. Надо же! До этого Данила думал, что аборигены не изобрели (или забыли) письменность.

Он переоделся в воняющую мускусом одежду, взвалил чупакабру на плечи – несло от добычи немилосердно, даже удивительно, что это можно было есть. Так. Теперь повесить голову, уткнуться подбородком в ямку между ключицами. Добыча закрывает щеки, издалека не разглядеть, змееглазый ты или человек. Копье – в правую руку. И вперед, к воротам, шаркающей походкой усталого охотника.

Стражники прервали увлекательный диалог, похоже идущий по третьему кругу.

– Ссстой, – лениво произнес один, – ссскажи…

Данила решил не отвечать. Он сделал еще несколько шагов, прежде чем стражники напряглись.

– Ссстой!

Нет, не ожидали они нападения с этой стороны. Данила сбросил чупакабру, кинулся вперед. Древком – в кадык одному. Надо же, анатомия совпадает: вошло прямо под шлем, и стражник, захрипев, упал. Без размаха наконечником копья – в живот второму. Доспех пробить не удалось, но из стражника, что называется, вышибло дух. Данила крутанулся на месте и, в лучших традициях восточных единоборств, засадил врагу ногой под подбородок. Хрустнуло. Голова стражника дернулась, и он присоединился к товарищу.