А через двенадцать лет после окончания колледжа Джессика пришла домой и увидела, что на автоответчике оставлено сообщение.

Звонили из больницы. В машину ее родителей – за рулем сидел отец – на железнодорожном переезде врезался поезд…

– У него были близкие друзья в прокуратуре? – спросил Рибикофф, возвращая Джессику к реальности.

– Кен Сойер.

– Юрист?

– Да.

– Он сейчас здесь?

– Должен быть.

– Попросишь его зайти?

– Конечно. – Она помедлила. – Можно вопрос?

– Давай.

– Думаешь, с Томом что-то случилось?

– Точно не знаю. Понимаю, что тебя такой ответ не устраивает, но сложно предугадать, чем это все закончится. Но чисто по-дружески скажу: похоже, да. Ты же говорила, что он очень пунктуален, а от него нет вестей вот уже полтора часа. Дома его нет. Конечно, это еще ничего не значит, но… – Его глаза были печальными, как никогда.

– Нам так и не удалось поужинать, – улыбнулась Джессика.

– Да. Столько дел было после того, как Люси…

Его жена скончалась от сердечного приступа в прошлом году. Джессика не раз обещала пригласить его к себе на ужин, но как-то не получалось.

– Я позвоню тебе на следующей неделе, Сэм. Определим день, я пойду на самый лучший рынок и куплю все, что полагается к жареному мясу. А потом мы спокойно поедим и поболтаем о чем-нибудь отвлеченном. – Она наклонилась вперед и потрепала его по плечу. – Пойду найду Кена Сойера.

Рибикофф улыбнулся:

– С нетерпением буду ждать ужина.

Два года назад…

Только вечером, перепечатывая последний документ, она окончательно решилась. Давно собиралась приехать к Питу и высказать ему все. Она знала, что там будет его любовница, но это только к лучшему – убьет двух зайцев сразу.

Осенний воздух был свеж, но вокруг стоял смог, и она не открывала окон. Радио работало почти на максимальной громкости. Рок-н-ролл. Она снова почувствовала себя девочкой-подростком, а ведь ей скоро сорок три.

Пита можно было понять: он менял устаревшую модель на новую. Так же, как он делал это с автомобилями. Пит преподавал английский в местном колледже.

Ему нравилось изображать романтическую личность, чувствительную ко всему на свете. Но, если разобраться, романтики и чувственности в нем было столько оке, сколько в адвокатах, на которых она работала. Но они, по крайней мере, этого не скрывали: мы бездушные сволочи и гордимся этим.

Она как раз въезжала на небольшой холм – его любовница жила в одном из новых кварталов в пригороде, располагавшемся на холмах, – когда услышала полицейскую сирену. Посмотрела в зеркало заднего вида и нахмурилась:

– Черт, для полного счастья мне не хватает только штрафа за превышение скорости!

В последнее время она стала слишком много ругаться. Очень на нее не похоже.

Она продолжала ехать как ни в чем не бывало, но патрульная машина стала мало-помалу ее нагонять и сигналить фарами. Снова нахмурившись, она остановила машину на обочине. Еще не хватало злить копа: это приведет только к еще большему штрафу. Сейчас нужно было напустить на себя пристыженный вид, заплатить штраф и ехать дальше, чтобы разобраться с Питом и его любовницей…

Он долго не выходил из машины. Наконец вышел и направился к ее машине. Высокий. Хорошо сложенный. В свете мигалки он был похож на героя вестерна, вроде тех, кого играл Клинт Иствуд.

Когда ее останавливала полиция, она старалась вжаться в сиденье, чтобы водители проезжающих машин не видели ее лица. Сейчас мимо никто не ехал, так что она спокойно наблюдала, как он подошел, наклонился к окну и заглянул внутрь.

– Вы знаете, с какой скоростью ехали?

– Нет, не знаю.

– Почти семьдесят миль в час. Здесь ограничение в сорок пять.

– Извините, офицер, просто задумалась.

Его глаза шарили по салону. «Наркотики, что ли, ищет?» – пронеслось у нее в голове.

Она повнимательнее рассмотрела его лицо. Красивое, но какое-то пугающее. И этот слегка отрешенный взгляд серых глаз… Накрахмаленная форма, кажется, была ему чуть мала, что показалось ей странным.