Но она не могла жалеть об этой ночи. Она не забудет ее никогда.

— Расскажи мне о своем браке, — попросил Алекс.

Теплая со сна Глинис повернулась и посмотрела на него сонными глазами.

— Почему ты заговорил об этом?

Алекс пожал плечами:

— Мне просто любопытно.

Ее глаза, как всегда, казалось, видели его насквозь — до самого его неверного сердца. В действительности Алексу давно хотелось расспросить ее о браке с Магнусом. При мысли о мужчине, прикасавшемся к ней во всех местах, к которым прикасался он сам, Алекс ощутил доселе незнакомую ему ревность.

— Между вами сейчас такая враждебность, что я подумал: когда-то вы друг друга очень любили. От любви до ненависти один шаг.

На примере собственных родителей Алекс имел возможность убедиться в этой расхожей мудрости.

— Видишь ли, Магнус Кланраналд не любит никого, кроме себя.

Она не сказала, что он был ей безразличен.

— Это собственник, который терпеть не может терять то, что ему принадлежало, — сказала Глинис. — И считает, что я — одна из его вещей.

— Почему ты от него ушла?

— Нас поженили на острове Барра, в замке моих родителей, и я тогда не знала, что меня ожидает в его доме. — Глинис помолчала. — Там находилась его любовница, она вышла нас встречать вместе с несколькими другими весьма любвеобильными женщинами. Магнус даже не пытался их скрывать и не видел причин это делать. Он даже позволил своей любовнице занять мое место за столом.

Это выглядело со стороны очень похоже на то, что было в доме отца Алекса. Но мать Алекса жестоко боролась, и между его родителями шла война, полная горечи.

— Магнус — никудышный вождь клана, хуже некуда. — Голос Глинис посуровел. — Мой отец иногда ошибается в своих суждениях, но по крайней мере он всегда пытается сделать так, как будет лучше для его окружения. А Магнус всегда ставит на первое место не интересы клана, а свои собственные.

Алекс подозревал, что истинной причиной, по которой Глинис ушла от Магнуса, было то, что она его раскусила и в конце концов возненавидела.

— Я пыталась защищать от него людей его же клана, но не могла. — Глинис досадливо смахнула слезу. — Видела, как он однажды убил человека в порыве гнева. Тому не понравилось, что Магнус проявил интерес к его дочери.

Алекс погладил ее по щеке.

— Когда мы видели Магнуса в замке Дуарт, вся его злость, похоже, была направлена на тебя. Он когда-нибудь причинял тебе вред?

— Нет. Он знал, что, если сделает это, мой отец придет к нему с боевыми галерами, полными воинов. Магнус не хотел неприятностей. Но это было до того, как я ударила его ножом и ушла.

Алекс подумал, что при всех его грехах он по крайней мере увез Глинис достаточно далеко, чтобы она оказалась в безопасности от бывшего мужа. Это ему зачтется.

— Хватит серьезных разговоров. — По лицу Алекса расплылась улыбка, он наклонился над Глинис, его зеленые глаза плясали. — Если у тебя есть силы заняться любовью до завтрака, можешь на меня рассчитывать.

Глинис могла позволить Алексу прикасаться к ней в темноте, но сейчас, при свете дня, — совсем другое дело.

— Ой, извини. — Алекс нахмурился. — Я, наверное, сделал тебе больно?

Ей было больно, но не так, когда она вспоминала свое прошлое.

— А то мы можем попробовать что-нибудь другое.

Он бросил на нее такой греховный, многообещающий взгляд, что ее сердце сбилось с ритма.

— Я в порядке, — ответила она тоненьким голосом.

— Тогда что ты предлагаешь, Глинис? Ехать так ехать? — Он погладил внутреннюю сторону ее бедра, и у нее сбилось дыхание. — Когда исповедуешься священнику, епитимья, наверное, будет одинаковая, согрешим мы один раз или двадцать.

— Двадцать раз?

Ее голос прозвучал еще тоньше.

— Ты передумала? — Алекс вдруг посерьезнел. — Если да, только скажи, и я оставлю тебя в покое.

— Нет, — сказала Глинис. — Я просто не ожидала, что ты захочешь сделать это снова.

— Почему ты так решила? — Алекс засмеялся. Потом встал на колени и стал отвязывать от дерева углы одеяла. — Здесь душно.

Когда он потянулся вверх, Глинис бросились в глаза мускулы на его спине. Он не только способен задавать ей самые интимные вопросы таким тоном, словно они беседуют о погоде, он еще и совершенно не стесняется своей наготы. Впрочем, он же очень красив. И знает это.

Одеяло упало на землю, и Алекса осветило солнце. Он повернулся к Глинис, солнце блестело в золотистых волосках на его широкой груди и ласкало его рельефные сочленения. Глинис перевела взгляд ниже и сглотнула: Алекс был вполне готов заняться любовью прямо сейчас.