– Твои-и? Да кто ты такая? Старая девка, подобранная моим отцом в трудный момент его жизни. Батя всегда жалел тех, кто никому не нужен. И нечего тебе загребать под себя все подряд! Если я захочу, он мне и так всю эту шкатулку отдаст, вместе со всем содержимым.

– Я сказала - вынимай из карманов все, что ты только что у меня украла!

– Это ты у нас отца украла!

– Чтоб ты знала: к тому времени, когда мы с ним познакомились, он уже был в разводе более года!

– Ну и что? Если б не ты, то батя, возможно, еще бы вернулся к нам. Он и так в наш дом постоянно заглядывает, и я-то вижу, что у них с матерью дело еще далеко не окончено. Что, не знала? Теперь знаешь… Так что даже тебе должно быть понятно - в доме моего отца я могу делать все, что хочу, и брать все, что пожелаю, а ты… В общем, пошла вон отсюда!.. Ох, я еще кое-что забыла!
– и девица направилась к шкафу, где лежала одежда Олеи. Распахнув створки, она сдернула оттуда соболиную шубу, которую родители подарили дочери на свадьбу.
– Вот теперь все. Мне ее перешьют…

– Что!?

– А ты что думала? В этом доме мне, в отличие от тебя, принадлежит все. Так что уйди с дороги! Ну, долго еще на месте топтаться будешь?

Олея, не чувствуя ничего, кроме всепоглощающей обиды, шагнула к девице, и влепила ей оглушительную пощечину. Рука у женщины была тяжелая, и отпора девчонка не ожидала, так что дочка Серио в полной растерянности грохнулась на пол, ошалело хлопая глазами и схватившись за щеку. Не привыкла к такому, и уж тем более не ожидала подобного от прежде молча глотающей обиды мачехи…

Олея, не говоря ни слова, вытащила из кармана девицы свои украшения, подняла с пола шубу…

– Ну, ну… - дочка Серио наконец-то обрела возможность говорить, вскочила на ноги.
– Ну… Ты навек запомнишь сегодняшний день! И я сделаю все, чтоб батя выгнал тебя с позором!

– Пока что я тебя выгоняю!
– распахнула дверь комнаты Олея.

– Попомнишь еще меня, ох, попомнишь!..
– выскакивая, девчонка не смогла найти других слов от переполнявших ее эмоций.
– Попомнишь!..

Мужу Олея ничего говорить не стала - знала, что он ей ответит. Однако девица в тот же день пожаловалась отцу на жестокость мачехи, и Серио вновь устроил жене выволочку: моя старшая дочь - она еще ребенок, и прояви же, наконец, такт и терпение! Сколько можно обижать моих дочек?! И вообще: могла бы дать девочке поносить шубу - с тебя не убудет, а малышку можно и побаловать, ей это принесет такую радость! С чего ты такая жадная - не понимаю: тебе уже не раз было сказано - мы одна семья, и девочка имеет право брать в этом доме все, что пожелает! Вот не была бы ты такой скаредной - тогда б и дети мои к тебе лучше относились! И вообще, никто, кроме тебя, на моих доченек не жаловался! Неужели так сложно найти с ними общий язык?!

Свою угрозу "попомнишь меня, ох, попомнишь!" белобрысая девица воплотила в жизнь не просто быстро, а очень быстро. Через день Серио с женой были приглашены на свадьбу одного из купцов. Как обычно в таких случаях, Серио прихватил с собой и обеих дочерей - дескать, девочки растут, так пусть на моих красавиц сейчас люди посмотрят, все же через несколько лет обе заневестятся, может, кто уже сейчас начнет приглядывать будущую жену для своего сына.

Ну, как и положено, отгуляли на свадьбе, поздним вечером ушли, а ночью в дом Серио стражники постучались. Дескать, в том праздничном доме, где вы были, пропажа случилась - украли дорогое ожерелье, и будто бы кто-то видел, что это сделала Олея, так что вы уж извините нас, господа хорошие, но нам надо обыск у вас учинить… Просим понять и не обижаться. Как только открыли стражники шкатулку с драгоценностями, так сразу и увидели ожерелье - оно сверху лежало, на самом виду…

Это уж позже Олея вспомнила, как видела, что в их комнату, сразу же после приезда со свадьбы, прошмыгнула старшая дочь Серио, которая в тот день осталась ночевать в их доме, но в первый момент молодая женщина не могла понять ничего.

Вот тогда-то и был первый арест, тюрьма и суд… Нашелся даже свидетель, молодой парень, который нагло утверждал, будто видел своими глазами, как подсудимая прятала ожерелье в свой карман. Серио, потратив немалые деньги, сумел замять дело, но с той поры отношения между мужем и женой стали портиться не по дням, а по часам. Он не желал слушать слов Олеи насчет ее невиновности, а одно лишь предположение о том, что в этой истории могла быть замешана его дочь - это вызывало у Серио настоящее бешенство. Стоило Олее только заикнуться на эту тему, как муж уходил из дома, и не возвращался по нескольку дней.

Более года Олея безвылазно просидела дома, не решаясь выйти за порог, однако клеймо "воровка" уже прочно приросло к ней. Для бедняжки это была не жизнь, а сплошные мучения. Да и муж обращался с Олеей, как с настоящей преступницей, только что не бил. Кажется, он уже начал раскаиваться, что женился на ней - мол, взял за себя воровку, а не честную девушку!.. Верно говорят, что внешность обманчива! Дескать, имея такую жену, в глаза людям глядеть стыдно! Опозорила и себя, и мужа, и родителей…