Хью, который уже снял пальто, поднял ее на руки.

– Я же говорил тебе, крошка, что у меня деловая поездка. Но на обратном пути я заеду в Даллас и проведу с вами день или два. А домой мы полетим вместе.

– Но я хочу, чтобы ты оставался с нами все время…

Хью рассмеялся:

– Вот что я тебе скажу, Лесли. На весенние каникулы я возьму тебя и Энгаса на Багамы и мы все время будем вместе.

– Ур-ра! А как насчет Нэнни? Она тоже сможет поехать?

Хью посмотрел на Нэнни, подмигнул ей.

– Очень на это рассчитываю. Я же с вами не справлюсь. Вы умрете с голоду.

– Умрем, – согласился Энгас, – потому что ты не умеешь готовить, не так ли, папа?

– Не волнуйся, готовить буду я, – успокоила его Лесли. – На уроке домоводства мы сегодня пекли булочки.

Нэнси, высокая худощавая блондинка из Миннесоты, рассмеялась.

– Раз ты сможешь печь нам булочки, мы спасены. Пойдемте, надо помыть руки перед обедом.

За столом Хью Маршалл болтал и смеялся с детьми. Тайгер гадала, много ли женщин получали приглашение на такой вот семейный обед. Никогда Тайгер не видела Хью таким беззаботным. От маски топ-менеджера не осталось и следа. Маршалл даже как-то помолодел.

После обеда Маршалл прочитал детям главу из «Властелина колец» Толкиена. Потом они поцеловали отца и отправились спать, недовольные тем, что вечер для них так быстро закончился.

– Пойдемте в кабинет, Тайгер. – Хью пригласил ее в соседнюю комнату. – Уточним некоторые детали вашей поездки.

Тайгер подхватила брифкейс и последовала за ним. Кабинет Хью Маршалла удивил ее. На полу восточный ковер восемнадцатого века, мебель эпохи Людовика Пятнадцатого, обтянутая расшитой золотом парчой, на каминной доске – антикварные статуэтки птиц из китайского фарфора. Все это никак не вязалось с образом Хью.

– Позвольте мне сначала разжечь огонь. Выпьете коньяка?

– С удовольствием. – Пока Хью разливал коньяк, Тайгер прошлась по кабинету. – Эта комната… словно не ваша.

– Я знаю. Пару лет назад моя сестра, она декоратор, решила, что квартира требует ремонта. Я дал ей карт-бланш… и вот результат. Я не стал говорить ей, что мне не нравится. Не хотел ее обижать. А потом… мне безразлично. Интерьер не главное в жизни.

– Но цвета, материи отражают чувства. Люди чувствуют себя более комфортно в обстановке, которая им по душе.

– В этом случае я бы хотел, чтобы в кабинете преобладали оттенки коричневого. Но только темные. А по стенам картины импрессионистов: женщины в будуарах.

– Будуарах? – улыбнулась Тайгер.

Хью кивнул.

– Знаете, как толкует слово «будуар» оксфордский словарь?

– Комната, в которой женщина может побыть наедине со своими мыслями? – предположила Тайгер.

– Комната для раздумий… и место, где она может принять самых близких друзей. Я прочитал это еще студентом, но вот запало в память.

– Исключительно точное толкование.

– Оно подходит и к кабинету. Я тут тоже часто размышляю. – Он улыбнулся Тайгер. – Но редко принимаю близких друзей, – затем, словно испугавшись, что переходит черту, отделявшую бизнес от личной жизни, Маршалл быстро переключился на другое. – Вы и Джесс проведете переговоры с Пьером Деавильеном и его главным парфюмером. Зовут его Ги Сен-Дени. У него репутация гения. Надеюсь, это правда, потому что требуем мы от него многого.

– Если в нем есть хотя бы искорка гениальности, я ее раздую.

– Вы должны объяснить ему, чего мы ждем от «Джаза». Присланный им образец отдушки показывает, что он на правильном пути, но теперь его надо направлять.

– Сколько я должна там пробыть? Создание нового аромата – процесс долгий.

– Да, я знаю, но мы не можем обойтись без вас. Ваша задача – уговорить Сен-Дени поработать над «Джазом» в Нью-Йорке. У «Деавильен» есть лаборатория в Бруклине.

Тайгер улыбнулась:

– Сделано в Бруклине. Тот американский штрих, который мы искали.

– Уговорить его – непростое дело, Тайгер. Вроде бы он очень вспыльчив… у гениев это обычное дело. Потому-то я и хочу, чтобы переговоры провели вы.

– Похоже, вспыльчивость – национальная черта французов, – вздохнула Тайгер. – Почему их вешают именно на меня?

– Таков уж ваш удел. Подшлифуйте немецкий, и я буду посылать вас в Германию. Вот уж где спокойный народ. – Он долил коньяка в оба бокала. «Реми мартин», цвета темного янтаря. – За «Джаз», – зазвенели, соприкоснувшись хрустальные бокалы. – И за успех вашей миссии.