— Исчез?

— Да.

Майлз обвел взором комнаты.

— Никого здесь нет, — подтвердила девушка, — кроме вас, меня и профессора Риго. Метрдотель Фред — вне себя от ярости, а профессор Риго… О!.. — Она прервала себя. — Чему вы смеетесь?

Майлз и не думал смеяться, он ни за что на свете не назвал бы смехом свою кривую ухмылку.

— Прошу извинить меня, — поторопился сказать он. — Мне всего лишь подумалось…

— О чем же?

Да о том, что уже многие годы члены клуба здесь заседают и слушают докладчиков, сообщающих жуткие подробности какой-нибудь нашумевшей криминальной истории. Оживленно обсуждают преступления, разбирают всех по косточкам и даже вешают для вдохновения на стену этот живописный череп.

— Ну и?..

Майлз смотрел на волосы девушки, пепельно-белокурые и блестящие, будто отливающие серебром, разделенные несколько старомодным пробором. Его глаза встретились с ее серыми глазами, он не моргая смотрел прямо в черные бусинки зрачков. Барбара Морелл замерла, сложив руки и ловя каждое его слово: ну просто идеальная собеседница для человека с расстроенными нервами.

Майлз усмехнулся.

— Мне подумалось, — помедлив, ответил он, — какая была бы грандиозная сенсация, если бы к нынешнему вечернему заседанию каждый член клуба бесследно пропал или уютно сидел бы дома в кресле с ножом в спине.

Попытка пошутить успеха не имела. Барбара Морелл слегка изменилась в лице.

— Какие мрачные мысли!

— Вам так кажется? Простите. Я только хотел…

— Вы, случайно, не пишете детективные романы?

— Нет, но охотно читаю. Так вот, я хотел…

— Ой, не надо шутить, — взмолилась она совсем по-детски и даже покраснела. — Ведь профессор Риго притащился бог знает откуда, чтобы рассказать об этом невероятном случае, об этой непонятной трагедии в башне, а с ним так обошлись! Я не понимаю!

Может быть, в самом деле со всеми что-то стряслось?.. Нет, слишком невероятно и фантастично. Впрочем, все возможно в такой фантастичный вечер. Майлз вернулся к реальности:

— Нельзя ли нам как-нибудь выяснить, почему тут никого нет? Нельзя ли позвонить кому-нибудь по телефону?

— Уже позвонила!

— Кому?

— Доктору Феллу, почетному секретарю, но никто не ответил. Профессор Риго сейчас пытается дозвониться до президента, судьи Колмена.

Однако профессору Риго, как видно, не удалось связаться с президентом «Клуба убийств». Дверь шумно распахнулась, и появился он собственной персоной.

Жорж Антуан Риго, профессор французской литературы в Эдинбургском университете, был невысок и грузен, но по-кошачьи быстр и ловок, в одежде небрежен и даже неряшлив — от криво повязанного галстука и лоснящихся рукавов темного костюма до сбитых каблуков нечищеных ботинок. Волосы, обрамлявшие лысину, выглядели неестественно черными, как и смоляные усики на фоне румяных щек. По натуре профессор Риго был необычайно экспансивен и смешлив, золотой зуб то и дело озарял блеском его веселую улыбку.

Но теперь ему явно было не до веселья. Узкая оправа очков и черные усики, казалось, вибрировали от негодования. Голос звучал хрипло и резко, его английский был почти безупречен. Он поднял руку ладонью кверху.

— Пожалуйста, помолчите, — начал он.

У стены, на мягком стуле, обитом розовым шелком, лежали темная фетровая шляпа с обвисшими полями и толстая трость с изогнутой ручкой. Весь вид профессора Риго говорил о переживаемой им трагедии.

— Не один год, — продолжал он, глядя на шляпу, — меня умоляли прийти в этот клуб. Я отвечал: нет, нет и нет, я не люблю газет, терпеть не могу газетчиков. «Не будет никаких газетчиков, — уверяли меня, — никто не разгласит вашу историю». «Вы мне обещаете?» — спрашивал я. «Да!» — говорили мне. И вот я приехал из Эдинбурга. Я не смог достать билет в спальный вагон из-за каких-то там «льгот». — Он выпрямился и потряс в воздухе короткой толстой рукой. — Это слово «льготы» дурно пахнет, это не для честных людей!

— Абсолютно согласен, — с жаром подтвердил Майлз.

Профессор Риго несколько умерил пыл и уставился на Майлза темными глазками, гневно поблескивавшими в тонкой оправе очков.

— Вы согласны, мой друг?

— Вполне.

— Очень мило. Вы…

— Нет, — ответил Майлз на его немой вопрос, — я не член клуба. Меня сюда пригласили. Мое имя — Майлз Хеммонд.

— Хеммонд? — повторил профессор Риго и взглянул на Майлза с живым любопытством. — Вы — не сэр Чарлз Хеммонд?

— Нет. Сэр Чарлз Хеммонд — мой дядюшка. Он…

— Совершенно верно! — Профессор прищелкнул пальцами. — Сэр Чарлз Хеммонд скончался. Да, да, да! Я читал в газетах. У вас есть сестра. Вы с сестрой унаследовали библиотеку.

Майлз заметил, что Барбара Морелл смотрит на них с растущим удивлением.

— Мой дядя, — объяснил ей Майлз, — был историк. Много лет он прожил в небольшом доме в Нью-Форесте и собрал тысячи книг, которые загромоздили несколько комнат. По правде говоря, я за тем и приехал в Лондон, чтобы найти толкового библиотекаря, который бы привел в порядок эти книги. Доктор Фелл пригласил меня в «Клуб убийств»…