Волосы Дэнни ерошил легкий ветерок, играя с ними так же нежно, как несколько часов назад Жени. Рубашка нараспашку почти до пояса. Вечером Жени сама расстегнула эту же рубашку.

Он сжал ее руку:

— Мы превосходная пара, дорогая.

Помня о прошедшей ночи, они в совершенстве понимали друг друга. «Но где же мы будем жить?» — раздумывала Жени. Где свить гнездо? Она вспомнила дом в Джорджтауне. Пел стоял на земле, а Дэнни витает в облаках. Вот если бы как-нибудь сложить их вместе…

Дэнни спросил, чему она улыбается.

— Так. Просто счастлива, — нельзя же было говорить, что она воображает, как бы скрестить жирафа с птицей.

У небольшой рощицы Дэнни остановился и потянул ее вглубь деревьев.

— Давай передохнем, — он погладил ее по лицу. Они поцеловались и легли на спины, глядя в бездонное голубое небо, испещренное крошечными островками пушистых облаков.

Внезапно он выпрямился и указал рукой куда-то вверх.

— Посмотри туда!

Жени проследила взглядом за его пальцем, ожидая увидеть птицу, но он показывал на маленький самолетик, вырисовывающийся на фоне голубизны.

— Смотри, смотри! — повторил Дэнни.

Клубы белого дыма за самолетом стали формироваться в буквы: Ж…Е… Жени широко раскрыла глаза, а буквы тем временем принялись складываться в слова: Ж-Е-Н-И Я Т-Е-Б-Я Л-Ю-Б-Л-Ю В-Ы-Х-О-Д-И 3-А М-Е-Н-Я 3-А-М-У-Ж.

Пока формировались новые буквы, предыдущие тускнели, ширились и растворялись в воздухе. Слова взмывали вверх, как молочные пряди. Жени не сводила с них глаз, пока не исчез последний их след.

Дэнни держал ее за руку и смотрел в лицо. Жени опустила глаза к земле, трава померкла. Бесполезно мечтать о долгих отношениях: сам Дэнни, как и его предложение, выведенное на небе, уплыл в облака.

Он долго не двигаясь смотрел на нее.

— И теперь нет? — он выпустил ее руку.

— Не выйдет, — она медленно покачала головой.

— Но почему? Ты ведь меня любишь. А я люблю тебя.

— Ты просто сказка, Дэнни.

Его веки от волнения трепетали. Он предлагал ей сердце и впридачу небеса.

— Мечтатель.

— Ты тоже можешь мечтать. Пойдем со мной в мою мечту.

— Нет, Дэнни, — нежно ответила Жени. — У меня своя мечта и она очень основательна. На ней я построила всю свою жизнь. Десять лет она была со мной, значила для меня все, — больше чем замужество, подумала она про себя, больше, чем счастье. — И теперь я не могу рисковать.

— Не понимаю, как замужество может помешать твоей мечте?

— Ты художник. Гений, если твоя мать права. А я думаю, что она во многом права, — Жени не выдержала наигранную легкость. — Тебя не привяжешь ни к работе, ни к месту. Ты, как птица, мелькнешь — и уже где-то далеко. С ветки на ветку, с дерева на дерево, — а может быть, как в прошлом, от женщины к женщине? — Тебе нужна свобода, а мне мое призвание, — докончила она вслух.

— Через годы, когда ты закончишь свою подготовку…

— Это будет не скоро. И тогда мне понадобится обеспеченность, чтобы обзавестись практикой.

— Я всегда думал, что из-за этого ты и вышла замуж за Вандергриффа. Его деньги и связи. Но когда я услышал, что ты развелась…

— Это неправда, — она разглядывала травинки.

— Что неправда? Жени! — он тряс ее за плечи. — Жени! Смотри на меня! Что неправда?

— Я все еще замужем за Пелом.

Он отпустил ее, как будто обжег ладони:

— Что же ты за женщина? Несколько часов назад клялась, что любишь меня.

— Люблю. И не живу с Пелом больше четырех лет. Но формально я его жена. Мы даже не говорили о разводе.

— Понимаю, — он уже стоял на ногах. — Вот это лучший из всех возможных миров. Хочешь ради шутки заняться со мной любовью? Пожалуйста, если есть настроение. И семейное состояние при тебе. Поздравляю. Ты держала меня за дурака. Но не беспокойтесь, миссис Вандергрифф, я больше не потревожу вас своим вниманием, — он быстро вышел из рощицы и побежал по полю.

Жени окликнула его, а потом вскочила на ноги и быстро, как только могла, побежала вслед, зовя по имени.

Если требовалось, она могла бегать быстрее, чем он, и вскоре настигла Дэнни. Но когда она поравнялась с ним, он не замедлил бега, даже не оглянулся, и она побежала рядом.

— Дэнни, пожалуйста. Дэнни, послушай, я тебя люблю. Я люблю тебя, Дэнни.

Внезапно он остановился, притянул Жени к себе и зло, со страстью ее поцеловал. Она с такой же страстностью ответила на поцелуй.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Дэнни спросил:

— Что же мне делать, Жени?

— Не знаю, — и в ее голосе, как и в его, прозвучала мука. Позволить Дэнни уйти из ее жизни — означало еще большее одиночество, которое она не смогла бы вынести. Но что еще было делать? Лететь с ним в Калифорнию? Нельзя. Она привязана к госпиталю. Подать уведомление об уходе, ждать недели, потом вылететь вслед за ним? — Не знаю, Дэнни. Поцелуй меня.