— В чем суть? — поинтересовался Павел, вылезая под дождь. От этой отнюдь не вредной привычки понимать смысл задания он тоже никак не мог избавиться. Да и не собирался по большому счету. На прежней… гм… работе любой недостаток информации мог стоить головы, однако в бригаде Шрама интерес к деталям не поощрялся.

Но в этот раз, к удивлению Павла, старший снизошел. Он аккуратно приладил на лысину шляпу и неторопливо произнес:

— Седой сказал — уважаемые люди имеют здесь имущественный интерес. Он сказал — это очень уважаемые люди. Настолько, что даже пытались вести дела по закону. Но местные решение суда не признают, поэтому уважаемым людям нужно помочь и с местными немножко потолковать…

При последних словах Ключ понимающе гыкнул, но Шрам покачал головой.

— Я сказал — потолковать. И больше ничего. Через час приедет судебный пристав — директор должен суметь подписать бумаги. Так что наезд быстрый и тихий, просьбу Седого я ему сам изложу, а вы за охраной присмотрите. Она у них своя, местная. Проблем не будет… А ты, еще раз опоздаешь, я тебя лично… оштрафую.

Последние слова были обращены к Шкуре, доковылявшему до джипа.

— Шрам! Падлой буду, Шрам, в последний раз. Знаешь же — я тачку разбил об того лоха, а он бабла никак не выкатит…

— Значит, плохо просишь, — оборвал бригадир. — Все. Пошли, поговорим с господами.

Павел едва удержался от брезгливого плевка в ближайшую лужу. Не его это были дела. Но кто же виноват, что иного применения в этой стране для него не осталось? Не нужен вам профессионал в борьбе за демократические идеалы, получайте антиобщественный элемент!.. Только этот протестный запал да еще полное отчаяние заставили его согласиться на пьяное предложение Семы, с которым после десяти лет разлуки в недобрый, видать, час он столкнулся нос к носу у пивного ларька.

В полном молчании пятеро бандитов проследовали через крохотный сквер мимо большой полинявшей надписи ЗАО «Мебельное объединение „Москва“, втиснулись в заляпанную и скрипучую, стеклянно-алюминиевую дверь. Пацан-охранник привстал со своего места в будке вахтера. Он уже почувствовал неладное, но что нужно делать в таких случаях, напрочь забыл.

— Инструкции надо назубок учить, — проворчал Павел. — Двоечник…

— Пропуск, — пролепетал, наконец, пацан и потянулся к трубке телефона, но Шрам уже пнул блестящую никелем вертушку турникета.

Современное устройство со сканером магнитных карт нелепо смотрелось в обшарпанном вестибюле проходной — атавизме развитого социализма. И к тому же оказалось бесполезным. Сломанный фиксатор хрустнул, и вертушка свободно закрутилась, перестав быть препятствием даже для законопослушных граждан.

— Тише, тише, — зловеще прошептал Ключ. — Мы ненадолго, на минуточку только… Напарник-то где?

Ответить пацан не сумел.

— Останься на шухере, — бросил Шрам, не останавливаясь. — Дождешься второго, посторожишь выход.

Ключ кивнул и ласково улыбнулся охраннику, от чего парень впал в окончательный ступор.

Шрам толкнул вторую алюминиевую дверь, и бандиты, преодолев короткую лестницу, проникли на территорию бывшей мебельной фабрики. Первый рубеж охраны был преодолен с предсказанной легкостью, и следующий пост мог быть разве что у входа в директорский корпус. Тот уже виднелся чуть поодаль сквозь жиденькие кроны липовой аллейки — гордости фабричной администрации. Это здание выгодно отличалось от остальных подслеповатых и местами разобранных корпусов признаками недавнего ремонта на стенах и стеклопакетами в окнах.

Осмотревшись, Шрам шагнул вперед, и…

— Простите. Вы так и не предъявили пропуск.

Этот молодой человек не тянул на охранника. Скорее он мог бы сойти за посетителя одной из фирм, которым сдавались в аренду бывшие производственные корпуса. Стильный черный плащ, белое шелковое кашне, очки в тонкой и дорогой оправе. Причем очки настоящие, от огромного числа диоптрий глаза молодого человека казались непропорционально большими.

Шрам не сразу понял, что обращаются к нему, но все же замедлил шаг. А Павел, глядя в большие глаза незнакомца, вдруг понял: охрана на проходной — туфта, и секьюрити в директорском корпусе — тоже. Единственное препятствие на пути банды — вот оно: этот нелепый молодой человек. Серьезное препятствие. Настоящее. Совсем как тогда, в заросших «зеленкой» чеченских горах…

И знакомый холодок страха скользнул вдоль позвоночника. Того самого страха, который заставляет собраться и мобилизовать все рефлексы.

Бригада, впрочем, не разделяла предчувствия Павла.

— Отвали, лох, — сообщил Шкура молодому человеку, — вишь, люди по делу идут.

И попробовал двинуться дальше, но тут же натолкнулся на другого молодого человека, который совершенно незаметно появился из-за угла проходной.

— Простите, у вас назначено? — осведомился тот так же тихо. Одет он был похоже, но своим лицом и, главное, странным акцентом почему-то напомнил Павлу детские впечатления от книжек про ацтеков и их золото. Ассоциация была нелепой, но смеяться почему-то не захотелось.