– В общих чертах, – кивнула ведьма. – Но те врата, о которых она говорила, еще не были открыты.

– Вот как? А как ей удалось определить момент их открытия?

– Этого я не знаю.

– Возможно, приказывала рабам, чтобы те попытались пройти сквозь врата?

– Рабы отказывались. Говорили, что лучше уж смерть.

Дейв их хорошо понимал.

– Шемибоб упоминала, что отправляла на ту сторону колесные механические устройства. Ни одно из них не вернулось, ни одно не передало никакой информации.

– Логичнее всего ей было бы самой зайти во врата, – сказал Слуш. – Странно, что она этого не сделала.

Тебе легко говорить, подумал Дейв.

– Пройти сквозь врата несложно, – сказал арчкерри. – Впрочем, боюсь, что закрыть глаза повязкой будет недостаточно. Фирш испытывает такую же тошноту и головокружение, как и все мы, несмотря на свою слепоту. Вероятно, от врат исходят низкочастотные – или, напротив, высокочастотные – колебания. Джум услышал их задолго до того, как мы поднялись на плато. Итак, кто из вас, двуногие, хочет принять участие в эксперименте? Я вызвался бы сам, но, боюсь, перебраться по бревну с завязанными глазами и затычками в ушах мне не под силу.

Все промолчали.

– Так я и думал. Проблема не в вашей трусости – это качество присуще всем животным. Проблема в том, что у вас отсутствует тяга к познанию нового, то уникальное свойство, которое отличает сапиенсов от диких зверей. Значит, кто вы такие?

– Не надо нас стыдить, – сказал Дейв. – Нам и так стыдно. По крайней мере, мне точно стыдно. Я всегда считал себя храбрецом, а теперь вижу, что я обычный трус. Ну и пусть, пускай меня называют трусом! Но в эти врата я не полезу ни за что на свете.

Слуш продел топорище своей секиры в особую петлю на кожаном ремне, опоясывающем его верхний торс. Затем он скрылся в лесу и через некоторое время вернулся с полной пригоршней липкой смолы дерева авашкутль. Плотно заткнув себе уши кусочками смолы, он дождался, пока те затвердеют, а затем закрыл глаза, сел на бревно верхом, низко нагнул верхний торс и медленно пополз вперед, помогая себе руками. Все остальные стояли поодаль, отвернувшись, и время от времени бросали короткий взгляд через плечо.

Продвинувшись на несколько шагов, Слуш остановился. – Мне кажется, чувство страха немного ослабло, но мне по-прежнему приходится напрягать всю свою волю, чтобы преодолеть его. Надеюсь, страх не возьмет надо мной верх, и я не отступлю. После всего того, что я вам только что высказал, это было бы довольно неудобно.

Через минуту до них снова донесся голос арчкерри. – Только что я на секунду открыл глаза. Как ни удивительно, отсюда сияние кажется не таким ярким. Тошнота, впрочем, не ослабевает.

Дейв весь закипел от негодования.

– Если он смог это выдержать, смогу и я! – громко заявил он. – Не бывать такому, чтобы ходячий кочан капусты меня посрамил!

Не успел юноша закрыть рот, как горько пожалел о своем порыве. Но было поздно – взять слово назад он уже не мог.

На середине бревна арчкерри вновь остановился и принялся им что-то жужжать, но на полуслове его речь прервалась возгласом изумления. Из врат показалось человеческое лицо.

Это было так неожиданно и так странно, что Дейв на мгновение забыл о своем страхе и просто смотрел, не отводя глаз. Лицо безусловно принадлежало мужчине. Роскошная черная борода ниспадала до пояса и терялась в сияющих волнах. Коротко подстриженные волосы покрывала маленькая круглая шапочка из темной ткани, плотно облегающая череп. Бледностью кожи незнакомец напоминал Вану, но его лицо имело нездоровый землистый оттенок. У него были густые черные брови, большие темные глаза и крупный крючковатый нос.

Слуш даже не шевельнулся.

Незнакомец издал сдавленный возглас, отшатнулся и исчез. Через мгновение его голова вновь вынырнула из врат. Он обвел пристальным взглядом всех собравшихся и что-то произнес на незнакомом наречии. Затем он сделал шаг вперед, держась одной рукой за невидимую им опору по ту сторону врат. В свободной руке он сжимал квадратный предмет, который Дейв вначале принял за коробку или шкатулку со сложным узором на крышке. Но когда незнакомец взмахнул рукой, крышка слегка приподнялась, и стало видно, что шкатулка состоит из множества плотно сложенных листьев необычной прямоугольной формы.

Одежда бородача поражала своей вычурностью. На его спину ниспадало просторное покрывало из черной ткани, наброшенное на плечи. Руки его были продеты в чехлы из той же материи, в области плеч накрепко пришитые к покрывалу. Под ним виднелось подобие черной рубахи, из-под которой выглядывала вторая, белая. Шею незнакомца охватывала полоска белой ткани, с которой ему на грудь ниспадала узкая черная лента.

На ногах он также носил черные матерчатые чехлы, соединенные между собой в области пояса и заправленные в кожаные сапоги.