— А то, о чем ты думаешь теперь, они не способны прочесть? — насторожилась Илалиджа.

— Нет, — твердо сказал Кай. — Защититься от Паркуи у меня сил хватит. Ни Эшар, ни Сакува не стали бы устраивать такую ловушку.

— А какую бы они устроили? — спросил, позвякивая мешком с монетами, Шалигай.

— Много страшнее, — ответил Кай.

— Давай-ка мы разберемся сначала с тем, что имеем, — заметила Илалиджа. — А ну-ка, девочка… — Она посмотрела на Арму. — Я уже привыкла к твоим возможностям, но вчера вечером была немало удивлена. Полог, что ты накинула на себя и на Кая, не пропускал не только звуков, но и света. Надеюсь, что ты сотворила его не для того, чтобы замыслить что-нибудь против своих спутников. Впрочем, что я говорю? Дело молодое. И все же, сиун Паркуи — сиун камня. Вокруг каменные стены, будь добра, повтори этот наговор. Да постарайся. О! Вот так!

Илалиджа посмотрела на зеленоглазого:

— Теперь я готова выслушать тебя, блудный сын Харкиса.

— Изгнанный, но не блудный, — не согласился Кай. — Нам предстоит пройти еще пять сиунов. Эта ловушка, как я думаю, устроена сиуном Паркуи. И хотя среди нас трое выходцев из клана Паркуи, из Хилана, вряд ли кто из них сталкивался с его сиуном. Напоминаю, как он выглядит. Это «образ смутный, каменный или ветреный, временами человечный, принимающий облик воздушного вихря или каменного столба, могущего рассыпаться песком и развеяться вихрем». Так о нем писали теканские мудрецы.

— И как же ты заставишь его обратиться в воздушный вихрь или каменный столб? — нахмурился Эша.

— И как собираешься сражаться с каменным столбом? — почесал затылок Тарп. — Я уж не говорю, чтобы сражаться с вихрем?

— Подождите! — подняла руку Илалиджа. — Нас восемь воинов. Да, мы кое-что можем, но мы не просто в городе, где не меньше сотни хороших воинов, которые скорее будут подчиняться Паркуи, чем вернувшемуся внуку последнего урая. Мы в ловушке. Прежде чем обсуждать, как мы будем убивать хозяина ловушки, неплохо бы было обсудить, как нам самим избежать гибели!

— Дело говорит, — заметил Эша. — Вряд ли нас заманили в ловушку, чтобы потом возить по ярмаркам в клетке.

— Камень, камень, — задумался Кай. — Тут и думать нечего. То, что легко построено, так же легко может быть и разрушено. Я удивляюсь, как оно вообще не разрушилось до сих пор. Самое простое, что можно сделать, это обрушить на наши головы своды. Другой бы сделал это сразу же. Даже теперь. Но Паркуи, как мне показалось, честолюбив. Он из тех, кто любит поиздеваться над жертвой. Поэтому и его сиун не позволит себе убить нас, не видя происходящего. Что ж, мы устроим представление. Сейчас же все выходим на улицу!

— Что скажешь? — повернулась к Арме Илалиджа.

— Пока мы не выйдем из крепости, нас никто не будет слышать, — уверила пустотницу Арма. — А вот лишить их зрения я не могу. И уж тем более вывести нас из крепости, если они сами не откроют ворота.

— Нет, — оглянулся Кай. — Выводить из крепости никого не нужно. А вы пока что, да, я говорю это тебе, Эша, и тебе, Арма, вы пока вспомните, как потрескивали камни в черной пустыне. Особенно вечером, когда холод подступал к ним. Подумайте над этим!

Они распахнули двери так внезапно, что присевший на одну из ступеней ключник едва не скатился на мостовую.

— А ну-ка, старый приятель! — обнял его за плечи Кай. — А не вспомнить ли нам ночные празднества, которые устраивал мой дед? Вот здесь, у этих ступеней он ставил столы, и любой горожанин мог подойти, присесть с ним рядом, пригубить хорошего вина, пожаловаться на что-то или попросить помощи. Помощи я, конечно, не обещаю, но жалобы выслушать готов. Сделай это для меня, старый друг. Всего-то и забот, что вынести стол из зала сюда. Не нужно особых яств. Площадь у дома моего деда велика, все, кто захочет, могут прийти ко мне, никому не будет тесно. Хорошо?

— А и легко! — расплылся в улыбке ключник и тут же вытащил из-за пазухи свисток и задал жару окрестным соням. Забегали мамки и тетки, со стороны проездной башни примчались стражники и резво вынесли на улицу сначала несколько столов, а потом и скамьи. Забегали повара и служки, и у Кая, который наблюдал за всем этим, заблестели глаза.

— Все так и было? — спросила Арма его чуть слышно.

— Нет, — покачал он головой. — Не так. По-настоящему. Но и это очень похоже. Очень. Так похоже, что сердце сжимается. Не хватает только улыбок моей мамы и раскатистого баса моего деда. Ты придумала что-нибудь?

— Есть одно заклинание, — призналась она. — Шутливое. То самое, которое нужно. Меня научила ему Хуш. Гостю подают горячий отвар, он едва не обжигается, дует на кипяток, а когда подносит его к губам, то обнаруживает, что отвар превратился в кусок льда. И в этот момент хозяева говорят, что гость слишком сильно дул. Получается довольно весело.

— Но ведь речь идет не о кубке с отваром, — заметил Кай.

— Это точно, — согласилась Арма. — Но и сиун не будет раскален до кипения, да и воды, если уж он обратится в камень, в нем будет немного. Вряд ли больше одной или двух кружек.