– Джеф, когда ты наконец детство из жопы вынешь? Поприличнее одеться не можешь, что ли? Денег не хватает?

– А что такого?… Гм-х… Нет, если надо… Ларей, я сегодня же…

– Да черт с тобой, ходи попугаем, мне твоё благонравие из-под палки ни к чему. Но на тебя же на такого ни одна девка не посмотрит – хотя бы из этих соображений…

– Ещё как посмотрит…

– Ну-ну… К Малоуну заглянем, я договорился на двенадцать (а попутно к профсоюзникам, там дела есть кое-какие, в моторе подождёшь). Познакомишься лично с адвокатами нашими, обследуешь помещения на предмет ушей. Основное, самое для меня важное помещение, одно – кабинет Малоуна. Остальные – по обстановке и обстоятельствам. Едем в приличное место, на пол не сморкайся, секретарш не щупай…

Фант охотно засмеялся – шеф в настроении, можно чуть расслабиться… Фанту многое позволялось в поведении такого, за что любому иному, даже ранга Малыша и Гнедых, Ларей живо бы заделал козью морду, а к нему – благоволил, хотя и брюзжал частенько. Двадцатидвухлетний Джеффри Ол, уроженец захолустного восточного городка Эл-Кондор, попал на два года за решётку по хулиганской статье – курочил телефоны-автоматы, но не деньги оттуда вытряхивал, а начинку. В деле особо отмечалось, что ящичек с деньгами не вынимался ни разу, иначе бы он получил вдвое больше…

После отсидки родители не приняли его, и он уехал в столицу, где приткнулся к хиппической коммуне с панковской прослойкой, потом познакомился на блошином рынке с покойным Гуськом, тот пристроил его к гаражу…

Фант умел палить из разных стволов, но так, не шибко… Да его и не часто привлекали к «горячим» делам, считали чудаком с прибабахами, хотя уважали за феноменальное чутьё к технике. Шеф ценил его талант, всячески поощрял в этом направлении и денег, как правило, не жалел. А что ещё нужно? Главное не попадаться под горячую руку – забьёт и не моргнёт. Да вот попробуй определи – зол он или весел? Только задним числом и узнаешь другой раз. А бывало, что иной и узнать не успеет, как уже на кладбище везут… Живя в своё время среди отвязных ребят, Фант повадился было покуривать травку, но Ларей узнал как-то и, глаза в глаза, сухо предупредил: ещё один разъединственный раз – и на луну, без оправданий… С тех пор Фант вообще курить бросил, от греха подальше…

Гек обернулся к Фанту, сидевшему сзади:

– Ну-ка, дай наушники, интересно – на чем торчит современность?

Фант отстегнул плейер, протянул Геку наушники.

Ушные перепонки протестующе завибрировали, ощущения граничили с болью. Сквозь вой и скрежет плохо отлаженных гитар прорывались похабные вопли участников этого шабаша. Звук был тусклый и сырой, как ботинок в подвале.

– Неважнецкая запись, Джеф, нечистая.

– Так и задумано было.

– Надо же… А что мы слушали сейчас?

– «Анархия в Объединённом королевстве» – вещичка такая конкретная!

– Джеф, вроде ты умный местами… Да через год этот бачок унитазный и вонючий забудут напрочь.

– Скоро уж десять лет как забыть не могут, все слушают…

– А это потому, что мудацкое племя – самое живучее, древнее звёзд и больше, чем Китай. На, внимай, глядишь – тебя в него без очереди примут…

В конторе у Малоуна в полдень начинался святой час – обеденный перерыв, поэтому в коридоре, на пути к кабинету, им никто не встретился, кроме заранее предупреждённой охраны. Гек полюбовался пару секунд каллиграфической вязью надписи на новой золочёной табличке перед входом, толкнул рукой дверь и вошёл. Фант за ним.

– Извини, Джо, на пять минут мы опоздали – пробки на улицах, черт бы их… Да оно и к лучшему: меньше любопытствующих…

– Эти пустяки не стоят извинений. Стивен, всегда вам рад, проходите. И прежде всего – позвольте поздороваться с вами и, э-э, молодым человеком?…

– Его зовут Джеффри. Это мой Эдисон и Архимед в одном лице. Не смотри, что таким охломоном вырядился, – он в общем-то не вредный.

– Очень рад, – Малоун поочерёдно потряс им руки, – прошу садиться.

Кабинет выглядел, на взгляд Фанта, стильно: выдержан в черно-белой гамме, все – от портьер до кресел – резких очертаний, минимум скруглений и овалов – только набор прямых линий и чётких углов. Даже люстра имела форму мальтийского креста, хищно взлетевшего под высоченный потолок. Один только хозяин кабинета диссонировал со своей обстановкой – невысокий, пухлый, лысина блестит, толстые губы разъехались в улыбке – приветливой и настоящей.

– Ну, Джозеф, ну даёшь! Я не очень разбираюсь в таких штуках, но – впечатляет! Как тебе, Джеф?

– Нормально. Только телик хилый, не смотрится здесь.

– Это не телевизор, это компьютер, монитор компьютерный. Что делать – корпус стандартный. Пробовали его сверху декорировать – работать перестаёт, греется.

– А это что? – Гек ткнул пальцем: на стене, над письменным столом висел большой плакат с изображением лотоса и цифрами 1-2-3 под ним.

– Я повесил. Тоже не очень вписывается, но мне нравится.

– Нет-нет, так даже лучше. Но кабинетик шикарный, ничего не скажешь…

– Так что, Стивен, вам на самом деле нравится?

– Безусловно, – с серьёзным видом ответил Гек. Ему самому было почти все равно, как выглядит помещение, но он чутко уловил: Малоун почему-то принимает близко к сердцу чужое мнение об интерьере своего кабинета.

– Луиза лично проектировала. Она у меня дипломированный дизайнер! А денег все это хозяйство стоило – прорва!

– Пожалуй, – задумчиво подхватил Гек, – это истинно её стиль – неожиданная и элегантная.