– Реакция у тебя средненькая, поправку на бронированную массу не взял… Так что?

– Не знаю. У Индюка мне жизни не будет, но и податься куда – не ведаю. У меня же семья…

– Женат, дети?

– Двое – девочка и мальчик. И жена.

– Мстить думаешь?

– Все не так просто… Кто я и кто он… Хорошо бы, конечно…

– Ну хочешь – я его заделаю, сегодня же. Максимум завтра. Я, на всякий случай, дал задание ребятам определиться на местности – не так уж и сложно. Таким же манером: из винта положим, он и узнать не успеет.

– Ну, так неинтересно: он умрёт и последнего привета от меня не услышит. Я бы хотел, чтобы он понял, кто и за что его убивает…

– Извини, Тони, стыдно слушать твои глупости… Ну, предположим, выкрали мы его, привезли к тебе. Что он должен понять и в чем раскаяться? Пол, как я понимаю, в том числе и с твоих слов, и в самом деле ему на шнурки наступал. Ещё полгодика-годик – и наоборот все могло случиться.

– Он моего брата убил и должен бы уяснить перед смертью…

– Брек. Извини, что перебиваю. А ты перед патронной гильзой не хотел бы произнести речь?… Что?… А к тому, что бросил ты, скажем, гневные слова в лицо пленённому врагу, Дяде Сэму, и пристрелил его собственноручно. Отныне он покойник, и уже абсолютно безразлично, что ты там ему объяснял минуту назад. И вот уже твои слова – пф – упали в пустоту. Все, нет его, голубчика. Плакал он там, раскаивался ли – это кинематографическая чепуха по сравнению с самим фактом небытия. К такому наказанию прибавлять что-либо – бессмысленно. (Геку вспомнилась казнь убийц Гуська – нет, там совсем другое дело – там люди воспитывались и проверялись. И Малышу, и другим только на пользу пошло…)

– Хм. Я как-то не задумывался в этом ключе…

– Думай, не жалко. Так убить его?

– Вы, я вижу, альтруист, – уклонился от прямого ответа Тони.

– Да. Плюс ищу достойные кадры. И не стоит разговаривать со мною в такой манере, Тони, несмотря на мягкость моего характера. Я могу мочкануть этого Дядю Сэма в качестве моего тебе подарка, но в то же время я хотел бы, чтобы ты сугубо добровольно встал под мои знамёна.

– В качестве кого?

– В качестве человека, которому я могу доверять. Большие возможности, немалые деньги. Работа в основном головой, смекалистые ребята – редкость. Место вакантно: был у меня Красный – правая рука, да уехал на родину, в джунгли. Проявишь себя достойно – сделаю зырковым по многим моим теперешним делам.

– А сами что, от дел отойдёте?

– Нет. Но узнаешь все в своё время. Соглашайся, Тони. Я всегда о тебе помнил, всегда имел в виду. Теперь тебя ничто не связывает с прежними делами, идём с нами, а?

– Боязно. Точнее, непривычно. Я же никого, кроме вас, не знаю.

– Дело наживное, притрёшься. Вон, Фант за нами едет, а тоже не знает, что водилой последние дни работает. У парня к современной технике – удивительные способности. Будет у меня по электронике соображать – новое направление. Так и растут люди. По рукам?

– Да. Как мне к вам обращаться?

– На ты. Через «Ларей». Стивеном зови, только если уж очень приспичит. Познакомлю со своими ближайшими ребятами – Арбузом, Малышом, братьями-близнецами, Кубиком, Фантом… Ну а попутно остальных узнаешь, у тебя ведь тоже люди будут, и немало. За всех отвечаешь, а как же. На раскачку времени – месяц даю, больше нет. Так забить Сэма?

Тони утвердительно мотнул головой.

– И никаких «ну, падла, я пришёл свершить правосудие, воздав кровью за кровь…»?

Тони даже хрюкнул, но, подавив внезапный приступ смеха, ответил серьёзно:

– Вполне достаточно того, что он перестанет быть.

– На лету схватываешь. Семью отправь на месячишко из города, есть куда? Могу в Иневии предоставить хорошие условия. А лучше на море, в местечко Парадиз. Там надёжно и уютно для наших, и за все заплачу я.

– Нет. В деревню поедут. Там и посторонние незамеченными не останутся. Вы… ты это имеешь в виду, Ларей?

– Угу. Отправляйтесь послезавтра. До того времени пусть потерпят присутствие охраны. Кто у Индюка естественные враги? Помимо лягавых?

Тони не совсем понял эпитета «естественные», но догадался, о чем идёт речь.

– Дядя Том, Долбон по прозвищу. Мы… они который год грызутся.

– Дядя Том? Негр, что ли?

– Почему негр? – удивился Тони. – Белый, как мы с тобой. А что?

– Думаю, может, стравить их удастся… А впрочем, не будем ухищряться…

Дядю Сэма пристрелили на следующее утро, у порога собственного дома. Гек решил его судьбу ещё до разговора с Тони, и тот никак не мог бы повлиять – отказался бы он от подарка своего нового шефа или согласился бы на него. Жене Сторож сказал лишь, что обстановка накалилась, но к её возвращению все утрясётся. Супруга Тони, Жанна, давно уже научилась прятать внутри свой страх за судьбу мужа, но, уезжая, была уверена, что счастье кончилось, да и не было его… Сердце подсказывало ей, что с Тони в этот месяц случится непоправимое несчастье, как с Паулом, и что она останется вдовой. Но когда через три недели в деревню, где она жила у матери, нагрянул живой и невредимый Тони с цветами и игрушками и когда он сообщил ей, что неприятности позади, – до предела сжатая пружина её терпения лопнула и она зарыдала в голос, осела на пороге и потеряла сознание…

Гек воевал на всех фронтах: по сообщениям информаторов на него была объявлена открытая охота почти во всех крупных бандах Бабилона: за его голову сулили пять миллионов талеров наличными. И поначалу охотников нашлось немало. Крепко насели сыскари из Конторы, обложили оперативными точками все близлежащие районы. Гек ночами скрывался в подземелье, днём отдавал военные приказы и сам пешком и на метро рыскал по городу, убивая по списку заказчиков охоты, киллеров, влиятельных гангстеров из воюющих с ним банд, всех, кого более или менее достоверно удалось определить врагами. Приходилось действовать максимально осторожно: трупы по возможности прятать и утилизовать, чтобы не нагружать лишний раз криминальную статистику в Конторе.