Отец определил его на учебу в железнодорожную школу, где потом учился Савва. Но Лёшка учился кое-как, оставаясь в одном классе по нескольку раз. С большим трудом он окончил семилетку, но в следующие полгода учебы посетил занятия не более двадцати раз, за что и был с треском отчислен. Полгода катался на поездах: летом на крыше, а зимой в теплушках с солдатами. Воровал при случае на вокзалах всё, что попадало под руку, играл в карты с такими же, как он, подростками и без конца дрался.

Природа наделила его необычайной силой и выносливостью. Как-то, ещё на школьных соревнованиях, он так далеко метнул гранату, что учитель физкультуры, однорукий Степан Ефимович, даже не поверил и попросил кинуть ещё раз. Лёшка опять так далеко зашвырнул снаряд, что, измерив расстояние, Степан Ефимович озадаченно крякнул:

— У нас в армии мужики так не кидали.

И наградили Лёшку Почётной грамотой. На районных соревнованиях Лёшка легко занял первое место и получил приз — настоящий кожаный футбольный мяч. Уж тогда слава к Лёшке пришла невероятная. Но на областные соревнования он не поехал, не захотел и всё тут. Сбежал с друзьями в поход на поиски оружия. Вот тогда-то у Лёшки и появился немецкий пистолет «Вальтер», который потом, через много лет, помог Савве.

Прозвище «Лёшка Би» он получил за постоянный клич в драке: «Бей интервентов!». Когда-то, в каком-то ещё довоенном кино, он услышал этот боевой призыв. Клич ему очень понравился и стал у Лёшки любимым выражением. В драке, когда Лёшка кричал во всю мощь своих лёгких «Бей интервентов!», эти два слова сливались в одно «БИ!». Так и родилось у брата прозвище Лёшка Би.

Но скоро вольница закончилась. Лёшку поймала железнодорожная милиция на одной из станций под Ленинградом и завела дело «за бродяжничество». Запахло детской колонией, но отец, к тому времени Почётный железнодорожник, поехал на выручку непутёвого сына. Лёшку отпустили на поруки родителей, но потребовали, чтобы его непременно отдали учиться в ФЗУ или в школу рабочей молодёжи. Отец подумал и послал сына учиться в школу при том заводе, где когда-то работал бригадиром его погибший на войне брат Григорий Мартынов. Школа называлась «Трудовые резервы» и считалась одной из лучших в Ленинграде. Готовила она специалистов разного профиля, но, зная характер сына, отец выбрал для него специальность монтажника-высотника. И это спасло брата. Он так увлёкся своей будущей профессией, что забросил всё своё хулиганство, занялся спортом и вскоре стал известным на весь завод спортсменом-волейболистом. После выигрыша первенства Ленинграда среди юношеских команд его портрет появился в заводской газете-многотиражке

Казалось, хулиганская жизнь Лёшки осталась в прошлом. Но тут случилось непредвиденное. Лёшка влюбился. Да не просто, а, как говорят, втрескался по самые уши. Его избранницей стала дочь главного инженера завода Элла Берзнева. Красивая светская львица, как сказали бы сейчас, была старше Лёшки года на три. Она стала для Саввиного брата чем-то вроде иконы для верующего. Он смотрел на неё и не мог отвести взгляд.

Познакомились они совершенно случайно. Но, по выражению великого физика-теоретика Эйнштейна, «где пересекаются две случайности — возникает необходимость». Случайностей в Лёшкиной жизни было предостаточно. Случайно выжил в военное лихолетье, случайно не упал с крыш вагонов, когда перескакивал с одного на другой на полном ходу поезда, случайно попал на этот завод, случайно занялся спортом. И уж совершенно случайно они встретились с Эллой на заводских соревнованиях.

Элла занималась спортивной гимнастикой вместе с Наташей Кучинской, будущей олимпийской чемпионкой, и имела хорошие шансы стать известной спортсменкой. Но в отличие от подруги Наташи, которая ради спорта ограничивала себя во всём и сидела на полуголодной молочной диете, Элла ни в чём себе не отказывала. Дочь главного инженера крупнейшего в стране завода могла позволить себе многое: ездить на служебном отцовском ЗИМе, ходить зимой в натуральной белоснежной мутоновой шубке, носить только-только входящие в моду длинные сапожки-чулки и, уж конечно, кушать что захочется.

Элла не была красавицей. У неё были стриженые белокурые волосы, невысокая точёная фигурка, но, главное, карие глаза, которые лучились и играли искорками на свету. Они, как бесценные бриллианты, завораживали и мужчин, и женщин. Элла чем-то неуловимым была похожа на знаменитую американскую актрису Мэрилин Монро. Вышедший на советские экраны фильм с участием этой актрисы «В джазе только девушки» Лёшка посмотрел с десяток раз. И тут, на тебе, Элла случайно с подружкой заходит в спортзал, где идут городские соревнования по волейболу, и видит оторопевшего при её появлении Лёшку. Он вперился в неё глазами, не зная что делать. В руках у него был мяч. Лёшка готовился к подаче, которая обычно выходила у него просто мастерски. Но тут он как-то вяло подкинул мяч и мягко шлёпнул по нему ладонью. Опис'aв дугу, мяч опустился прямо в сетку. Болельщики взвыли в один голос, и раздался такой свист, что Элла заткнула уши. Крики «Мазила!» привели Лёшку в себя, и он заиграл так, как играл всегда: дерзко и неожиданно для противника. При росте чуть больше ста семидесяти пяти сантиметров Лёшка выпрыгивал над сеткой на половину груди и удар за ударом вгонял мячи в поле соперников.

Болельщики ликовали:

— Давай, Лёха! Дави студентов!

И Лёха давал. Вновь оказавшись на подаче, он решил выполнить её нетрадиционным методом, когда мяч подбрасывают над головой и бьют по нему ладонью с таким расчётом, чтобы он на большой скорости проходил в миллиметрах над сеткой и принять его противнику составило бы большого труда. На этот раз Лёшка применил совершенно иной способ, который он давно разучивал на тренировках, но на официальных соревнованиях ещё не применял. Тренер строго запретил: нельзя срывать подачу, а риск ошибки при новом способе возрастал во много раз. Но и эффективность была впечатляющей. Если подача удавалась, то взять её было невозможно. И Лёшка рискнул, хотя при равном счёте от этой подачи зависело всё. Он стремительно разбежался, не добегая до кромки поля, подкинул мяч высоко вверх и что есть силы ударил по нему правой сжатой в кулак рукой. Пушечный удар потряс противников. Они даже не поняли, что это подача. Мяч ударился об пол на поле соперников и отскочил в стену. Зал взорвался бурей оваций. Элла, не любившая силовые виды спорта, была поражена мощью и изяществом, с какими действовал этот странный паренёк с неспортивной фигурой.

— Браво, браво! — похлопала в ладоши Эллочка и бросила взгляд на счастливо улыбавшегося Лёшку.

Их глаза встретились. Элла опустила ресницы и, чуть усмехнувшись, вышла из зала.

После этого Лёшка стал ходить на все соревнования, где выступала Элла, но она словно не замечала его, делая вид, что ей безразлично появление ещё одного поклонника. Одним больше, одним меньше… Но Лёшке было не всё равно. Он понимал, чтобы добиться взаимности, нужно быть по крайней мере на её уровне: хорошо и модно одеваться, ездить на такси, носить импортные спортивные костюмы, ходить в кафе и рестораны. Но для этого нужны были деньги, огромные деньги. Лёшка ещё не понимал, что внешние атрибуты светского лоска не решают главной проблемы — неравенства не столько социального, сколько духовного. Она — избалованное дитя элиты советской интеллигенции, а он — уличный мальчишка, едва окончивший семилетку. Брат считал, что ст'oит ему так же хорошо одеваться, посещать дорогие рестораны, модные спектакли и выставки в Эрмитаже, и он встанет в один ряд с Эллой и её друзьями.