Вспомнив юридические обороты, употребляемые мужем, добавила:

– Это незаконное проникновение в частную собственность, статья уголовного кодекса номер…

Услышав женский голос, удивлённые злоумышленники все вместе подняли головы. Началась вялая перебранка.

– Спускайся к нам, ватрушка!

– Устроим тебе тройное проникновение!

Святослав яростно вставлял заряженные картечью патроны в кармашки своего охотничьего жилета. Один, два… пять, шесть… Достаточно. Надев свои тяжёлые сандалеты, он выбежал на лестничную площадку и бросился вниз по лестнице.

Когда он выскочил во двор, злоумышленники исчезли. Ласточка стояла на тормозных дисках. Убегая, один из негодяев столкнул её с кирпичей, на которые её поставили, чтобы снять колёса.

Святослав осмотрелся. Возле ларька, что на углу, выходящем на Малую Балканскую, стояла группа подростков. Святослав бросился к ним. В его лице была видна суровая, напряженная одержимость, а в стремительности движений – вакхическая самозабвенность. Подбежав, взял на мушку.

– Стоять! Не двигаться! Стреляю на поражение!

Парни застыли. В зловещей тишине раздался хруст чипсов.

Малиновые пятна поползли по лицу Святослава. Сейчас он покажет этим малолеткам, кто тут главный. Переводя ружьё с одного на другого, он спросил:

– Где мои колёса? Куда вы их спрятали?

Один из подростков, в дизайнерском спортивном костюме от Hugo Boss, ленивым движением поднёс к губам бутылочку пепси-колы. Отпив, презрительно процедил:

– Убери пушку, милая – для твоей же безопасности!

Святослав, от которого исходило жаркое дыхание первобытных инстинктов, грозно надвинулся на зарвавшийся молодняк. В его движениях чувствовалась преувеличенная экспрессия и порывистость.

Подростки, вместо того, чтобы испугаться, вдруг расхохотались. Святослав немного опустил винтовку, собираясь выстрелить по ногам засранцев. «По ногам или по земле перед ногами?» – размышлял он. Но в следующую секунду кто-то, подкравшийся сзади, выхватил ружье и взяв им на захват, стал им душить. То был отец того парня с пепси-колой в костюме Hugo Boss, неслышно въехавший во двор на синей Вольво. Он увидел человека с ружьём, угрожавшего его сыну, выбрался из машины и принял меры. Святослав попытался высвободиться, но противник оказался сильнее. К тому же, подростки, навалившись толпой, стали его избивать. Святослав хрипел, слюна текла из уголка его рта. Его полное тело, поколачиваемое пятью оглоедами, прерывисто вздрагивало в этих страшных объятиях. Движения становились всё судорожнее и реже. Душивший его мужчина заметил, что дело близится к летальному исходу, и ослабил захват, вытянул руки, державшие ружьё, и Святослав, осыпаемый градом ударов, повалился на землю.

– Эх, молодёжь, кто же так бьёт! – разогнав мальчишек, мужчина с размаху ударил Святослава прикладом по затылку.

Святослав потерял сознание.

Сидя за обеденным столом, на кухне, Василий Иванович ел манную кашу. Он вытянул ноги и максимально откинулся на спинку стула, который держался на задних ножках. Передние были подняты. Сиденье находилось под углом 40 градусов. Василий Иванович фактически полулежал, ему было сложно наклонить туловище. Опасно было так сидеть, в любой момент стул мог упасть, но по-другому никак не получалось. Есть стоя не хотелось, Василий Иванович берёг силы для единственного доступного ему развлечения – наблюдения с балкона за тем, что творится во дворе. Читать он уже не мог из-за прогрессирующей катаракты. Телевизор давно перестал смотреть – то, что там показывают, травмировало психику. Раз в месяц Василий Иванович перебрасывался словцом с почтальоном, приносившим пенсию. Два раза в неделю общался с сердобольной соседкой, приносившей из магазина продукты. Иногда по городскому телефону звонил единственному оставшимися в живых другу. Василий Иванович не умел пользоваться подаренным родственниками мобильным телефоном. Из множества функций навороченной трубки пожилой человек мог дважды нажать на зеленую кнопку, чтобы позвонить сыну, другие номера не забивались в телефон во избежание путаницы.

«Вместо покупки дорогого телефона лучше бы вызвали слесаря и сделали механизм, помогающий подниматься с кровати по утрам», – ворчал Василий Иванович.

Двигаться было тяжело, и перед ним вставала дилемма: то ли пообедать, то ли сходить в туалет, то ли постирать или убраться. Как глупы те физически здоровые люди, которые не ценят то, что могут свободно делать всё перечисленное!

Жизнь напоминала старый ржавый маховик, когда-то кем-то запущенный, всё медленнее и медленнее совершающий свои обороты и который через несколько оборотов должен остановиться.

Сколько их будет, оборотов?

Сын может подправить механизм, но разговор с ним неизменно заканчивается одним и тем же: «Всё сделаем, пап! Да ладно тебе жаловаться, будь круче! Мы ещё повоюем!»

Разочаровавшись в родственниках, Василий Иванович предложил соседу переоформить двухкомнатную квартиру в обмен на уход и оплату лечения. Нужна была операция – замена коленных суставов (один искусственный сустав стоит около $5000), плюс лечение позвоночника в клинике доктора Суханова.

Пройдя это лечение, Василий Иванович сможет вернуться в мир, который потерян из-за болезни. Ведь проблема в одних только суставах. Остальное более менее в норме. У Василия Ивановича много планов. Например, съездить в военную часть, в которой когда-то служил. И в которой на доске почёта висит его портрет. И конечно, побывать на могиле жены, других родственников. Надо бы заказать новый памятник – побольше, с учетом того, что скоро на нём появится еще одно имя…

Новые могильные плиты… Сосед, согласившийся ухаживать за Василием Ивановичем с целью получить квартиру для своей дочери, умер от инфаркта во время волокиты с документами. Его дочь, из-за которой всё затевалось, предложила Василию Ивановичу свои услуги. Но он отказал ей – эта вертихвостка не внушала доверия.

Единственный человек, к которому он благоволил, был названный в его честь младший внук, Василий. Так получилось, что Василий Иванович нянчился с ним больше, чем со старшим (старший достался покойной жене, Василий Иванович тогда еще работал). И с Васей сложился контакт. Он приходил к деду даже когда перестал нуждаться в патронаже – сам, по своей инициативе, испросить совета и послушать рассказы о пограничниках.