— Разумеется… — начала было Триша, однако не договорила — в комнату вошла улыбающаяся мадам Байи, одним глазом посматривая на фужер Триши.

— Ужин скоро будет готов. Триша, налить еще? Вы медленно пьете. Налить еще, Рив? — Она кокетливо взглянула на него.

Рив вежливо отказался, поставив свой фужер на каминную полку в стиле Людовика XVI, и задумчиво посмотрел на нее.

— Что вы задумали на сей раз? Какое-нибудь полюбившееся вам благотворительное заведение, которому я, по-вашему, должен пожертвовать деньги, или благотворительный базар? — Его низкий протяжный голос звучал обманчиво лениво.

Мадам Байи засмеялась слегка натянуто:

— Мой дорогой Рив, мне не всегда приходится искать повод, чтобы пригласить вас. В прошлом вы много раз ужинали здесь вместе с другими гостями и не жалели об этом.

— Я не ставлю это под сомнение. Вы же знаете, что я сегодня не пришел бы, если бы вы не сказали мне, что это важно. Мадам, у меня сейчас слишком мало времени, чтобы бывать на встречах друзей.

— Не отравляйте другим удовольствие, Рив, — дипломатично сказала француженка и знаком приказала служанке снова закрыть уже полуоткрытую дверь. Она игриво показала пальцем на Рива. — Только не говорите мне, что вы не голодны. Я знаю, как вы, врачи и хирурги, едите, когда вам удобно, и голодаете, когда вас мучает голод.

Триша встала между ними, чувствуя себя немного неловко при мысли, что она дала себя втянуть во все это. Они вошли в столовую и подошли к длинному овальному столу, со вкусом накрытому на три персоны. Посреди стола были красиво расставлены весенние цветы. Мадам Байи заняла место во главе стола, а Триша и Рив сели по обе стороны от нее.

Пожилая служанка, которая, вероятно, была также и экономкой, принесла первое блюдо, и трапеза началась. Начался бессвязный разговор, пока мадам Байи не перешла к своему недавнему круизу. Она и Рив стали сравнивать места которые она посещала. Казалось, Рив был с ними хорошо знаком. Ужин был отлично приготовлен, свинина вкусно приправлена травами, сочные креветки были политы соусом с бренди, пикантный сыр и хрустящий хлеб были чрезвычайно вкусны, затем последовали свежие фрукты. После ужина они вернулись в салон, где Рив опустился на край дивана, а Триша предусмотрительно выбрала стул поодаль от него. Она отказалась от сигареты из коробки, которую ей и Риву предложила мадам Байи. Рив предпочел одну из своих сигар, небрежно поднес к ней зажигалку после того, как помог мадам Байи прикурить. Хозяйка выпустила струю дыма и сквозь туман табачного дыма посмотрела на Рива.

— Вы были правы, полагая, что я вас сегодня пригласила не без цели, — сказала она. — Боюсь, что речь пойдет об очень деликатном вопросе, и поскольку он касается также и Триши, то пригласила ее, чтобы принять участие в его обсуждении.

Триша вздрогнула. Как то, что касается Рива, может иметь отношение к ней? Она сидела, испытывая некоторую тревогу.

— Очень интересно, — угрюмо сказал Рив. — Продолжайте, пожалуйста.

— На днях утром вас видели выходящим из виллы «Мари» в вечернем костюме. Было довольно рано. Кажется, это произошло в то утро, когда я вернулась из круиза.

Триша невольно стиснула зубы. Она не сомневалась, что мадам Байи пригласила ее на ужин с какой-то тайной целью. С напряжением она ждала, что ответит Рив, и заметила, что на него это не произвело никакого впечатления. Он спокойно продолжал курить свою сигару.

— Ну и что же тут такого? — спросил он.

Мадам Байи неловко заерзала:

— Рив, это неприятная ситуация для человека в вашем положении. Мадам Греле, проходя мимо виллы, заметила вас. Она возвращалась домой после того, как провела ночь в доме своего сына-врача.

Рив небрежно стряхнул пепел своей сигары в фарфоровую пепельницу.

— Продолжайте же, — протянул он.

— Ну, вы же знаете мадам Греле и ее светскую хронику в местной газете. Она всегда вынюхивает что-нибудь скандальное.

— Почему вы думаете, что я предоставлю ей такую возможность?

— Мадам Греле вчера пила чай у меня и рассказала мне, что в то время, когда она гостила у своего сына, того вызвали к матери Гортензии, которая упала и расшиблась. По его совету Гортензия и ее муж провели ночь у постели пожилой женщины и оставили Тришу одну на вилле «Мари». Возвращаясь домой, мадам видела, как вы выходили из виллы «Мари» рано утром следующего дня.

— Значит, — Рив погасил сигару, — мадам Греле уверена, что я всю ночь провел на вилле «Мари» с мадемуазель?

— Вы ведь знаете мадам Греле, и вы действительно сделали ее своим врагом, когда отказались сделать пластическую операцию лица ее подруге.

Он сердито вздохнул:

— Давайте говорить откровенно. Меня нелегко запугать, и мне совершенно безразлично, что мадам Греле или кто-либо еще думают обо мне. Этой ее подруге уже сделали две пластические операции лица, которые, раз уж на то пошло, я согласился сделать на том основании, что она, занимаясь благотворительностью, регулярно появлялась на публике. Делать третью операцию было бы неразумно. Я не консультант салона красоты, как некоторые считают, хотя я действительно делаю пластические операции лица, если это целесообразно. Как вы хорошо знаете, моя работа связана главным образом с авариями и искалеченными лицами.

Мадам Байи кивнула.

— Да, я знаю и думаю, что нос, который вы подарили Мари-Роз, очарователен. Однако, — она пожала плечами, — вы известная личность и не можете доводить дело до скандала.

На его лице появилась недовольная гримаса.

— Я хорошо понимаю это, однако моя частная жизнь, как ни странно, касается только меня. Но поскольку вы, как друг, озабочены моим благополучием, мне вряд ли необходимо объяснять, что я в тот вечер повез мадемуазель Тришу в ресторан и мы вернулись на виллу только под утро. Мы выпили кофе и разговаривали, не обращая внимания на время.