Василий нашелся тут же – он никуда и не исчезал. Сидел и пил чай без сахара. Факеру стало жаль его.

«Так неинтересно жить», - подумал он.

Не обращая на себя внимания, он встал и пошел бродить вокруг дома, переступая из кругов света – из одного в другой, рвущихся в тенях и стремясь к темноте, - расплывающихся из прикрытых окон. Фруктовые деревья свежели каплями дождя на юной листве, нежность которой Факер чувствовал, отводя прочь тонкую ветку, больно царапающую лицо.

Неожиданно из темноты до него донеслись знакомые с детства звуки фортепьяно.

Он пошел быстрее и обогнул дом. Музыка заиграла чётче.

«Двадцать третья соната фа минор», - радостно узнал Факер, и заглянул.

За фортепьяно в электрическом свете сидела красивая еврейская девочка. В его детстве во дворе было немало еврейских детей, не у всех, но у многих дома было фортепьяно. Он слышал Людвига ван Бетховен десятки раз.

Окно было приоткрыто, и Факер потянул за ставни. Сквозняк потревожил нотные листы. Девочка оглянулась на него.

«Нечеловеческая музыка», - улыбнулся ей Факер, повиснув на подоконнике.

Она не отвечала.

«Ты сестра Жени?» - спросил он, не зная как продолжить разговор.

Ей было лет пятнадцать, не больше.

«Маленькая сучка», - подумал Факер, устав висеть, и чувствуя, как у него снова встаёт, и оттого злясь на заторможенную девочку.

Он посмотрел на неё с отчаянием.

«I don`t speak Russian», - сказала она на корявом английском.

«Блядь», - выругался Факер.

Девочка впервые улыбнулась, встала и начала собирать ноты. Короткое домашнее платье аппетитно подчёркивало юную крепкую задницу. Факер облизнулся и уже было надумал лезть через окно к маленькой сучке в комнату, когда туда же, но через дверь вошел ей брат.

Не дожидаясь, пока его попросят, Факер незаметно спрыгнул обратно и скрылся за углом дома.

***

Он посмотрел на часы – начало одиннадцатого, несколько пропущенных вызовов и непрочитанных сообщений. Пацаны сначала интересовались, где он, после чего пошла череда названий местных питейных заведений, по которым они теперь перемещались.

Наконец, они просто о нём забыли.

«Мне понадобится карта», - подумал Факер, вспомнив, что так и не покурил.

Возвращаться к компании его ломало, поэтому он просто набрал Василия.

«А я уехал, тут дела нарисовались», - спокойно, будто всё реально заебись, ответил он.

«Чувак, и что же делать мне?» - не выдержал Факер.

«Вызови такси», - посоветовал тот.

«А шишки?» - переспросил Факер.

«Ах, да», - напрягся Василий.

«Где шишки?» - спросил он загробным голосом.

«Извини, тут реально дела. Завтра созвонимся», - быстро попрощался жестоко кинувший его товарищ.

Факера охватило отчаяние, совладать с которым удалось не сразу, после чего он вызвонил местное такси, и уселся перекурить сигарету на крыльцо.

«Поеду домой. Спать», - думал он угрюмо, с отвращением слушая пьяные пасхальные крики ура-патриотов и неверных чужаков, понимая, что единственное доказательство существования Господа – это небо над головой, вновь смеющееся над ним крупными каплями дождя.

Часть 2

«Меня заебало смотреть ОРТ, дайте обойму и в масле ТТ» (КАЧ)

Глава 1.

Каждый новый клуб не похож на следующий из очереди. Конечно, если абстрагироваться от толпы внутри. Накаченные дерьмом, а не только наркотиками, молодые и совсем юные мальчики и девочки не могут не отвращать.

Посещая подобные заведения у себя на районе, где-то в центре и на Западе, хоть в Лондоне – не суть важно, Факер видел одни и те же не одухотворённые щщи, способные навеять, в лучшем случае, зелёную тоску, после чего его тупо начинало тошнить.