— Не—а. Слишком много углеводов в целом. Я хотел бы перейти на пиццу с компанией, и я не хотел съесть только два куска, если бы все остальные уплетали до шести лет. Ты получаешь насмешки о том, что сидишь на диете, как девчонка…

— Это оскорбление.

— Эй, мне было тринадцать лет. Я знаю, что это глупо, но когда ты всегда новый малыш, ты просто хочешь, вписаться в окружение. Я думаю, ты знаете, что это такое. Ты, наверное, была в качестве новенькой во многих школах, как у нас.

— Десять... нет, одиннадцать.

— Это удивительно. Круто,— парень откусил от своего яблока. — Теперь, когда я подхожу к очень зрелому возрасту шестнадцати лет, я много думал по этому поводу. Папа и я вели переговоры для меня, чтобы вновь самостоятельно пользоваться глюкометром, когда он исчез.

— Саймон?— голос Тори эхом разнесся по всему зданию.

— Так мало надо для мира и спокойствия,— пробормотал он, затем откликнулся, — Мы снова здесь.

ДЕРЕК ВЕРНУЛСЯ С ПАКЕТАМИ в руках и наличными. Я дала ему мою банковскую карту и ПИН-код, а он нашел банкомат без камеры. Моя карта по—прежнему работает. Он снят мой предел в четыреста долларов. Мы не можем сделать это снова, каждый раз, когда я использовала его, банк получал сигнал, что я до сих пор в Буффало, а Дерек опасался, что Edison Group могли выяснить это.

Он вручил мне деньги и осторожно сложенную квитанцию. Тори выхватила маленькую бумажке и открыла ее.

— Боже мой, это твой банковский счет или фонд колледжа?

Я взяла ее обратно.

— Папа для моего пособия использует прямые депозиты. После пятнадцати лет они суммируются.

— А он просто позволяет получить доступ к его?

— Почему бы и нет?

— Гм, потому что ты можешь потратить. Нет, подождите. Позвольте мне угадать. Ты тоже ответственна за это.

— Она умная,— спокойно сказал Саймон.

— Ты это так называешь? Я думаю, больше подходит...— она зевнула.

Мои щеки запылали.

— Хватит,— разгневанно зарычал Дерек.

— Да, не забывайте, кто дал нам эти деньги,— Саймон подтолкнул сумку Тори.

Девушка в ответ скрипнула зубами.

— Это всего двадцать долларов на еду и одеяла, и я запомнила это. Отдам деньги когда смогу. Я тоже отвечаю. Только не подобным,— она махнула на мою квитанцию,— отвратительным образом.

Я взяла пакет у Дерека.

— Так что вы купили?— я покопалась внутри. — Рюкзак. Два свитера. Спасибо!

Свитера развернула, и Тори подавилась своей содовой от смеха.

Я повернулась к ней, медленно и спокойно.

— Твой выбор?

Она подняла руки.

— Э—э—э—э. Я предложила, чтобы выбрать что-то, но Дерек настоял на своем,— она повернулась к парню. — Не удивительно, что ты так долго. Должно быть, было трудно найти те, которые уродливей всего.

Он купил мне две одинаковых серых толстовки с капюшоном из липкой полиэфирной ткани, которую можно найти только в самых дешевых магазинах со скидкой.

— Что?— тут же ощетинился Дерек.

— Они хорошие. Спасибо.

Тори протянула руку и поймала бирку, а затем рассмеялась вновь.

— Я так и думала. Они мужские. Двенадцатый размер.

— Ну и что? Женские дороже. Я полагал, что это не будет иметь значение для Хлои.

Тори посмотрела на меня. Потом она посмотрела на мою грудь и начал смеяться.

— Что?— Дерек начал закипать.

— Ничего,— с трудом выдавила Тори сквозь смех. — Мы просто должна быть честными, правда?

— Тори?— с угрозой в голосе проговорил Саймон. — Заткнись. Хлоя, мы должны приобрести что-то другое для тебя завтра?

— Нет, Дерек прав. Они будут как раз. Спасибо,— мои щеки продолжали гореть, я пробормотала что-то о примерке их и убежала из комнаты.

***

Когда начали сгущаться сумерки, мы приступили к подготовке спальных мест. Хотя было только восемь часов, и Тори горько жаловалась. Дерек сказал, что она может быть свободна, чтобы не спать, но не использовать батарейки фонаря и еще сможет проснуться на рассвете. Мы больше не живем в мире выключателей. Мы должны были использовать солнце, когда могли, и спать, когда не могли.