«Спокойно, Вадлоу», – сказал я себе. Должен признаться, меня нервируют красные телефоны.

Не считая вновь избранного президента и меня, все остальные принадлежали к ближайшему окружению Рейгана: Баудитч, Нотт, Мортимер Биллингтон – глава Совета национальной безопасности по прозвищу «Попрыгунчик», Вергилий Хупер из бюджетного департамента («Мясник»), генеральный прокурор Аттикус Симпсон, командующий Уильям Кримминс и врач президента. Вице-президент Буш за день до этого ушибся, играя в теннис, и до сих пор находился в госпитале. Но как раз его мне здесь не хватало. Он бы намного понизил средний возраст собравшихся за столом.

На часах было 12:06 пополудни.

– Господа, – заговорил избранный президент, – я понимаю, насколько это нелепо, и надеюсь, что мы быстро найдем решение проблемы. Нас ждет очень много людей. Вы знаете президента лучше меня. Итак, ваши предложения.

Первым высказался Баудитч.

– Перейти на уровень защиты 3.

Уровень защиты 2 разработан на случай ядерного нападения с воздуха. Самый низкий уровень – пятый; самый высокий – первый. Уровень защиты 2 подразумевает, что все войска США во всем мире переводятся на военное положение. Предложение Баудитча было неожиданным.

Избранный президент отозвался, не меняя, как мне показалось, ровного звучания голоса:

– Понятно. Причина?..

– Господин избранный президент, – напористо продолжал Баудитч, – у нас положение высочайшей… – он задумался, – …критичности. За все четыре года мне ни разу не пришлось выйти за пределы четвертого уровня.

– За это мы вам чрезвычайно благодарны, сэр, – перебил его Такер.

Баудитч нахмурился.

– Это говорит о выдержке президента и моей, несмотря на… – он шумно откашлялся, – …несмотря на оскорбительные обвинения во время кампании.

«Ну, пошло-поехало», – подумал я.

– Ваши друзья в Москве…

– Мои кто? – переспросил Такер.

Забавный был контраст: сорокавосьмилетний президент и почтенный седовласый Баудитч.

Ответа не последовало. Вместо этого Баудитч принялся ходить вокруг да около того, что – насколько я сумел вникнуть – Советский Союз непременно воспользуется сложившейся у нас ситуацией. Когда же президент спросил, какие у него основания так полагать, Баудитч попросту сослался на «инстинкт», а потом еще несколько минут бормотал что-то насчет своей долгой службы на благо страны. Необходимо было прервать этот поток слов, который, судя по всему, раздражал президента.

Столкнувшись с такой довольно глупой и быстро ухудшающейся ситуацией, избранный президент повернулся к мистеру Биллингтону, семидесятидевятилетнему директору Совета национальной безопасности, и попросил его дать свою оценку положения вещей. К сожалению, Биллингтон не следил за дискуссией, так как был туг на оба уха.

Избранный президент кончиками пальцев потер лоб.

– Прекрасно, сэр, – устало произнес он и повернулся к врачу Рейгана. – Вы что-нибудь можете сделать?

Врач предложил ввести два кубика адреналина, однако оговорился, мол, президент в таком возрасте, что возможны «нежелательные последствия». На вопрос избранного президента, какие могут быть нежелательные последствия, врач сказал: «Смерть».

Перед моими глазами появился заголовок в газете:

Я редко выступаю на совещаниях, но тут деваться было некуда, и я честно высказал свое мнение насчет желательности такого выбора.

Вергилий Хупер из бюджетного департамента заговорил о страховых выплатах, а также возможности сэкономить на службе безопасности и пенсии президента в случае его кончины. Кажется, я понял, почему Хупер получил кличку мясника, хотя все равно уверен, что на его посту требуется жесткий человек.

Зазвонил один из белых телефонов, перебивая мрачные рассуждения мистера Хупера. Трубку взял Джим Нотт.

– Беда, – сказал он. – По телевизору сообщают об отсутствии новостей из Белого дома. Фондовую биржу уже начинает лихорадить.

– Господин Такер, – откашлявшись, заговорил Баудитч, – думаю, настало время, когда я должен сделать звонок.

– Минутку, – с едва заметным раздражением произнес Такер. – Подождите минутку.

Генеральный прокурор Аттикус Симпсон, которому уже исполнился восемьдесят один год и который был вторым по старшинству в кабинете Рейгана, проскрипел, де Такер должен ввести пункт четвертый в поправку 25, то есть создать конституционное обеспечение на случай, если президент будет объявлен недееспособным, то есть неспособным доработать свой срок до конца.

Избранный президент помолчал несколько минут, а потом сказал:

– Не хочу, чтобы он уходил вот так.

Баудитч фыркнул:

– Вот уж не думал, что вас волнует, как он уйдет.

На секунду мне показалось, что избранный президент сейчас рявкнет на окруживших его носорогов, однако у него на редкость замечательная выдержка.

Я взглянул на часы. 12:35. Мы чудовищно опаздывали. Тогда я попросил одного из помощников включить телевизор. Показывали первый ряд зрителей с западной стороны Капитолия, где члены Верховного суда украдкой поглядывали на часы. Промелькнула моя жена Джоан, сидевшая возле колонны. Она выглядела весьма респектабельно в новом пальто с отделкой из бобра. Было довольно шумно, все смотрели на часы и качали головами.