Другие солдаты стремились помочь своим друзьям. Пока я не сумел заблокировать дверь в лабораторию, сохранялся риск, что они вломятся туда и попытаются спасти их. Это очень спаянная группа, и если до того дня они относились ко мне спокойно, то теперь дружно ненавидят. Поверьте, доктор Трент, принимать такие решения — очень нелегкое дело. Спасти людей, оказавшись в их глазах мерзавцем, или подвергнуть их смертельной опасности, притворившись добрым малым? Я стоял именно перед таким выбором, но об этом никто не думает — принимают в расчет только последствия.

— Да, работа не из легких.

Бишоп повел плечами.

— Я не пытаюсь завоевать ваше сочувствие. Просто хочу, чтобы вы поняли, в каком кошмаре мы все с тех пор живем. Естественно, кое-кто из военных хотел бы получить мою голову на блюде, и Уэбстер был вынужден принять меры, чтобы такого не произошло. Потом вся команда вылетела на операцию, свидетелем которой вы оказались. Такова судьба морпехов: их друзья погибают в бою, а они должны продолжать свое дело.

Но перед нами по-прежнему стоит проблема — как поступить с этими осами, о которых мы знаем лишь то, что они крайне опасны и весьма разумны. Причем их разумность лишь увеличивает опасность. Мы могли бы испробовать действие разных веществ, но без заметок Хита практически невозможно узнать, что приведет к желаемому результату, иначе говоря, что их убьет. Поэтому они до сих пор остаются там, в лаборатории.

— Почему бы просто не уморить их голодом?

— Мы бы так и поступили, но никто не знает, сколько они продержатся. Что, если Дэвид увеличил их способность к гибернации? Это вполне вероятно, и в таком случае ситуация приобретает особую сложность.

— Почему особую?

— Видите ли, существует способ покинуть лабораторию, и мы думаем, осы могут об этом способе знать. Они проявляют интерес к вентиляционному каналу. Разумеется, обычные насекомые не могут проделать отверстие в кожухе воздуховода, но эти настолько сильны и сообразительны… Так что мы весьма встревожены.

— А просто изолировать воздуховод вы не можете?

— Это не так просто. Пришлось бы перекрыть всю систему и тем самым поставить под угрозу остальные рабочие помещения. Как вы знаете, осам противопоказан холод. Это еще одна причина, по которой мы не можем заморозить только эту лабораторию — температура на базе постоянно поддерживается на уровне двадцати одного градуса. Именно такая температура оказалась наиболее подходящей для совместного обитания ос и людей. В чрезвычайной ситуации центральный компьютер может допустить падение температуры, но это приведет к замораживанию всего пространства БРЭВИСа, прекращению всех экспериментов и уничтожению их результатов. По многим причинам такой исход был бы весьма нежелателен.

— А если они пробьют воздуховод?

— Не исключена возможность проникновения в другие помещения комплекса и даже выхода наружу. Там они могут попытаться произвести потомство, а затем… Не хочу гадать.

Повисла долгая пауза. Лора и Бишоп оглядывали кабинет, чтобы не задать неизбежного вопроса. Наконец Лора нарушила молчание.

— И как я могу вам помочь?

Бишоп сделал вид, что обдумывает ответ.

— Мы не можем бездействовать. Вы проработали с доктором Хитом несколько лет и должны представлять себе ход его мыслей. В самом крайнем случае просто вдумайтесь в ситуацию, которую я вам описал, а если сможете уделить нам немного больше времени, останьтесь на базе в качестве консультанта, чтобы поддержать нас в этом шатком положении, пока мы не найдем постоянную замену доктору Хиту.

Просьба, которую два дня назад Лора решительно отвергла, выглядела теперь совсем иначе. Она была уже на месте, и ее отказ от сотрудничества мог подвергнуть этих людей еще большему риску. Ей не хотелось, чтобы Бишоп чувствовал себя победителем, но теперь, когда она увидела этих ос своими глазами, возможность узнать о них больше возбуждала ее еще сильнее и отношение к Бишопу уже не могло служить единственной причиной для того, чтобы не попытаться помочь ему всеми доступными ей способами.

— Хорошо. При любых обстоятельствах я хочу уехать отсюда с сыном как можно скорее. Но пока я жду вылета, постараюсь вам помочь.

— Это очень любезно с вашей стороны, доктор Трент. В высшей степени любезно, особенно учитывая те обстоятельства, при которых вы сюда попали. Как только самолет будет готов, вы с Эндрю сможете улететь. Моя благодарность не имеет границ. Ваше сотрудничество для нас бесценно.

Бишоп сиял, как убийца, которому отменили смертный приговор. В ответ Лора перешла на сухой деловой тон:

— Покажите мне этих ос.

Бишоп вывел Лору из кабинета, почтительно пропустив ее вперед. В этом жесте было больше подобострастия, чем искреннего уважения.

— Я только взгляну, как там Эндрю, — заметила Лора.

Услышав эти слова, мальчик быстро заменил диски — снял «Семь» и поставил «Инопланетянина», [23] а сам принялся листать «Джентльмене куотерли» шестилетней давности.

— Господин Бишоп покажет мне кое-какие лаборатории, — сказала Лора, обращаясь к сыну. — Мы вернемся минут через десять.