— Неделя, — ответил человек-волк.

— Я неделю был без сознания?

— Не без сознания, — проговорил человек-волк.

— А что же тогда?

Волкодлак окинул взглядом покойников.

— Ты? — спросил Вали.

— Нет, не я.

— Почему ты не выбросил их за борт?

Фейлег посмотрел Вали прямо в глаза.

— Я боялся тебя, — пояснил человек-волк.

Это объяснение показалось Вали совершенно бессмысленным. Волкодлак запросто победил бы его в бою и мог сделать с ним что угодно.

— Почему ты меня боялся?

— Ты волк, — ответил Фейлег. — Мне пришлось прятаться от тебя под мертвецами.

Вали никак не мог взять в толк, о чем говорит волкодлак. Голова была какая-то пустая, и свет даже сквозь туман казался чересчур ярким. Вали снова оглядел мертвые тела. Здесь были даны, человек двадцать, и ни у одного не было ни ран от меча, ни застрявших в плоти стрел. Напротив, все их раны были рваными. У одного человека недоставало половины лица, как будто он погиб не в бою, а от когтей дикого зверя.

Мертвецы, глядевшие на него в этом неестественном освещении, представляли собой кошмарное зрелище. Вали несколько минут собирался с духом, а затем принялся перекидывать их за борт, снимая с поясов мечи и кошельки. Работа была не из легких и заняла много времени. Вали ощущал усталость, он часто останавливался, чтобы отдышаться, когда отвращение становилось непереносимым. Фейлег ослабел из-за раны, и помощи от него было мало. Туман начал рассеиваться, налетели птицы — в основном чайки, но были и вороны. При виде ворон Вали ощутил, как в нем затеплилась надежда. Эти птицы не улетают далеко от суши. Но все-таки он взял на себя труд прогнать их. Может, это птицы изуродовали тела, прежде чем корабль вошел в туман?

Фейлег помог ему поднять одного дородного дана. Покойник был гораздо тяжелее, чем казался, и тащить его было нелегко. Они на минуту прислонили его к борту, чтобы отдышаться, и мертвец перевесился за борт, как будто его тошнило. И тут Вали понял, что случилось на корабле.

— Это ты сделал? — спросил он. — Это ты сотворил этот кошмар?

Человек-волк поглядел на него пустыми глазами.

— Князь, — сказал он, — не говори со мной так, потому что это ты съел приманку для волка.

— Откуда у тебя взялась эта привычка говорить загадками? Похоже, что человеческое общество дурно на тебя повлияло. Просто объясни мне, в чем дело.

Человек-волк ничего не ответил.

Толстый дан явно разлагался уже не первый день. Когда они перекинули за борт ноги мертвеца, живот лопнул, и Вали обдало облаком трупных газов. Его вырвало. Покойник соскользнул в воду, и Вали передернулся, утирая рвоту. Во рту стоял какой-то странный металлический привкус, не лишенный, впрочем, приятности. Вали поглядел на свои руки, затем на сапоги, испачканные содержимым желудка. Все в крови. Он инстинктивно оглядел себя: бока, руки, ноги. Он не ранен, но его почему-то рвет кровью. Человек-волк по-прежнему смотрел на него пустыми глазами.

Когда последнее тело оказалось в море, Вали сел на дощатый настил, открыл сундук, вынул мех с вином и принялся жадно пить. Вкус был странный, даже противный. Он решил, что вино испортилось. Зачем взяли в поход негодное вино? Он попробовал из другого меха. Это тоже испорчено, и сам мех как будто из медвежьей шкуры. Вкус просто омерзительный, пить это нельзя.

Наконец Вали отыскал мех с водой и напился. Вода оказалась гораздо лучше вина, однако он ощущал какие-то посторонние запахи, присутствие чего-то такого, что сам он не смог бы описать словами, однако он невольно представлял себе предсмертные мучения животного, из шкуры которого был сделан мех.

И пока он утолял жажду, ему представлялось и еще кое-что — не вкус, а, скорее, впечатление, оставленное тем человеком, который пил из этого меха до него. Он пил прямо перед началом битвы — пот страха остался на сосуде.

А в следующий миг Вали понял, что под за запахом соленой воды он различает запах мокрых досок и веревок, улавливает тысячи прочих запахов. Трава, ил, олени, деревья, сухой песок и водоросли, и еще один, знакомый и такой сильный, что Вали едва не рассмеялся. Мокрая собака! Ему вспомнилось, как Диза отгоняла Хоппа от очага, обещая, что если он сядет ближе, то на обед у них будет жареная собачатина. Вали потянул носом и понял, что они рядом с берегом.

Вали присмотрелся, но ничего не увидел. Зато по аромату сосновой хвои он догадался, что ближайшая земля на востоке, в стороне, противоположной той, куда тянутся странные туманные тени. Корабль попал в течение, он был слишком тяжелый, чтобы Вали справился с парусом, но он взялся за руль и попытался развернуть судно.

Человек-волк все так же смотрел на него.

В голове Вали царил сумбур из-за увиденных мертвецов и долгого беспамятства. И когда мысли начали приходить в порядок, он понял, что забыл задать один очень важный вопрос.