Термин «княжеский двор» в значении властной структуры зафиксирован источниками с XII века. Во времена Романовичей корпоративной собственности стало значительно меньше, земля была поделена на боярские вотчины, управлявшиеся не князем, а боярами, вернее доверенными слугами этих бояр. Русский княжеский двор не имел столь важной политической роли, как дворы европейских суверенов. Собственно говоря, в компетенции князя эпохи Данилы Галицкого был сбор дани и судебные функции; даже исконное монаршее право распоряжаться землями влиятельные бояре пытались оспаривать. Возможно, именно поэтому в летописях столь мало внимания уделяется придворной жизни как таковой, в отличие от западноевропейских летописей того же периода. Впрочем в русских летописях тоже иногда можно найти упоминание о неком этикете. Так, к примеру, появление перед князем в распахнутой одежде считалось оскорблением, но вместе с этим из описания пиров следует, что обстановка на них была самая что ни на есть неформальная. Двор периода Романовичей носил признаки перехода к централизованному управлению, которое осуществляли министериалы – служащие, не обязательно принадлежавшие к благородным семействам. Однако до тех пор, пока Данило Галицкий не получил реальной власти в своем государстве, княжий двор не имел устойчивого церемониала.

После инаугурации бояре в очередной раз пали Даниле в ноги и стали просить милости. И что удивительно, в очередной раз получили полное прощение! Вернее, это на первый взгляд кажется удивительным, на самом деле по-другому и быть не могло. Мог ли Данило Галицкий позволить себе физическое устранение своих противников – влиятельных бояр? Не мог. Во-первых, и он сам, и бояре были интегрированы в некую социальную систему со своими правилами, и то, что Данило стоял наверху иерархической лестницы, вовсе не давало ему возможности менять правила игры. Да и нет никаких поводов утверждать, что он хотел изменить саму структуру власти, скорее, он просто хотел отхватить себе больший кусок. А казнь крупного феодала, пусть и уличенного в государственной измене, могла привести к различным сложностям, в первую очередь – с прочими крупными землевладельцами, вряд ли они стали бы ждать, пока князь выбьет их по одному. Тут уместно напомнить о казни Игоревичей, которые пытались физически устранить боярскую верхушку. Возможно, это во многом был демонстративный акт, ведь галицкие бояре выкупили пленных Игоревичей у венгров за большую сумму. Кроме того, убийство крупных феодалов могло послужить «дурным примером» для народных масс.

Ростислав, узнав, что город уже взят, поехал на переговоры к венгерскому королю. В 1239 году Михаил покинул Киев, опасаясь скорого прихода татар, и вслед за сыном уехал в угорские земли. Вместо него на киевский стол сел Ростислав Мстиславич, сын смоленского князя. Получив вожделенный Галич, Данило был не прочь прихватить и Киев. Не дожидаясь, пока новый князь укрепится, он напал на него, пленил и поставил в Киеве своего человека – тысяцкого Дмитра. Оставшись практически безземельными, Михаил и сын его Ростислав вынуждены были просить покровительства у Данилы. Венгерский король не захотел выдать свою дочь за Ростислава и отвоевывать для него Галич, поэтому отец с сыном перебрались в Польшу к Конраду, откуда направили Даниле послание, в котором были такие слова: «Много раз грешили мы перед вами, много наделали вам вреда, но теперь клянемся, что никогда не будем враждовать».

Нуждаясь в союзниках перед лицом татарской угрозы, Романовичи приняли Михаила, пообещав вернуть ему Киев, а Ростиславу дали Луцк. Однако Михаил, боясь татар, не желал возвращаться в Киев. Былые амбиции ушли, его устраивала тихая жизнь на Волыни, где ему поручили сбор дани.

Михаил боялся не зря: в том же 1239 г. татары под предводительством хана Батыя, внука Чингисхана, опустошили Восточную Русь. Разобщенность русских князей была на руку завоевателям. Несмотря на то, что практически каждый русский город защищался, ни один из них не имел шансов выстоять в одиночку. Именно невозможность выработать общую стратегию и тактику борьбы с татарскими завоевателями сделала русские земли легкой добычей. Это можно проиллюстрировать множеством исторических фактов, например таким: в 1237 году татары опустошали рязанские земли, находящиеся же по соседству Суздаль и Ростов не оказали никакой помощи. Истребив большую часть населения рязанских земель, татары двинулись дальше, на Суздаль. При такой стратегии захват всех русских земель был вопросом времени, и времени недалекого. В 1238 году был разорен Владимир, погибло множество людей, в том числе и семья князя Юрия Всеволодовича. 4 марта того же года сам князь Юрий Всеволодович во главе всех войск, которые ему удалось собрать, вступил в отчаянную неравную битву с татарами на берегу Сити, но потерпел поражение и был убит. Опустошив Восточную Русь, Батый собирался идти к Новгороду, но опасался, что тяжелый переход через леса и болота подорвет боеспособность его армии. Татары разорили один только Торжок и повернули на юг, встречая отчаянное сопротивление. Особо прославился небольшой городок Козельск, который сами татары называли «злым городом». Его жители держали оборону семь недель, и когда город был взят, то, если верить летописям, татары в нем пролили столько крови, что малолетний тамошний князь Василий в ней просто утонул. В 1239 году они взяли и сожгли город и направились к Киеву. По мнению татар, это был самый красивый город Руси, возможно, они даже хотели сохранить для себя его стены, княжеские палаты и храмы, эти маленькие крепости внутри большой. Племянник Батыя Менгу-Тимур отправил в Киев послов требовать его сдачи. Они были убиты – так часто поступали в русских городах с вражескими посланниками. Тогда татары стали лагерем на другой стороне Днепра и начали ждать подкрепления для будущей осады. В конце 1240 года татары перешли Днепр, вероятно, по льду, и окружили верхний город (занимавший место нынешнего старого города). Войско их было огромным и в короткий срок разорило все посады на киевских землях. Для штурма Киева татары использовали камнеметательные машины и стенобитные орудия и башни, которые дали им возможность подняться на городские стены. Вынужденные их покинуть, киевляне создали импровизированные укрепления возле Десятинной церкви и заняли позиции на башнях и колокольне. Но татары разрушили церковь, и она погребла под собой последних защитников Киева. Ставленник Данилы, тысяцкий Дмитрий, был ранен и пленен татарами, причем дальновидный Батый велел сохранить ему жизнь. От Киева татары пошли на Волынь, взяли Каменец, Владимир, Галич и много других городов. При этом уцелел один Кременец, укрепления которого показались татарам неприступными.

Во время взятия Киева Данило был в Венгрии. Он хотел породниться с Белой, просватав его дочь за своего сына Льва, но тот вновь отказался, предпочитая найти более выгодную партию. Въезжая в свои земли, Данило увидел множество беженцев и счел за благо повернуть назад. Вскоре он выяснил, что большая часть его владений разорена, а его брат, жена и дети нашли приют в Польше. Данило нашел своих родственников и сам воспользовался гостеприимством сына Конрада, Болеслава, который предоставил ему убежище в Вышгороде, где Данило с семьей пробыл до тех пор, пока татары не ушли из его земель. Возвращение было тяжелым: пользуясь царящим хаосом наместник в Дрогичине объявил себя князем и захлопнул перед Данилой ворота, не позволив ему войти в город. Берест и Владимир были полны убитыми, но, по счастью, любимый Данилой Холм стоял в стороне от движения татарских сил и не пострадал. Данило и Василько остановились в нем, дабы собраться с силами. Между тем и Михаил Черниговский с сыном Ростиславом возвратились из Польши. Ростислав стал княжить в Чернигове, а Михаил поселился вблизи Киева, на острове.

Главная опасность для Данилы исходила от его же бояр, которых он не мог, подобно своему отцу и тестю, держать в узде. В летописи недвусмысленно говорится, что в этот период Данило был князем формальным, реально же землей и данью распоряжались бояре. Богатый и влиятельный Доброслав Судич взял себе Бакоту и все Понизье, желая укрепиться, он привечал черниговских бояр и даровал им имения. Другой сильной фигурой был Григорий Васильевич, имевший большое влияние в Перемышле. Оба они открыто выказывали неповиновение Даниле, но, по счастью, враждовали друг с другом. Каждый хотел с помощью князя расправиться с конкурентом и оба постоянно клеветали князю друг на друга. В конце концов Доброслав таки перегнул палку: он подъехал к князю на коне в одной сорочке с гордо поднятой головой, в сопровождении толпы галичан, шедших у его стремени. Терпение Данилы лопнуло: Романовичи увидели, что оба боярина лгут, оба не хотят подчиняться княжеской воле, и велели своим дружинникам схватить обоих как смутьянов и изменников.

Едва Данила успел навести порядок при дворе, как неблагодарный Ростислав Михайлович, князь черниговский, в союзе с болоховскими князьями попытался овладеть Бакотой. Данило немедленно перебросил туда своих воинов и жестоко разорил болоховские земли, спалив все города. Такая поистине варварская жестокость объясняется в летописи так: «Он [Данило] пленил землю болоховскую и пожег. Потому что не тронули их [болоховцев] татары, чтоб те пахали землю и сеяли пшеницу и просо». Возможно, Данило действительно хотел подорвать кормовую базу татарских захватчиков, а может, он просто был очень зол на болоховских князей, которые вошли в союз с его недругом Ростиславом, который не хотел мира. Он приблизил к себе опального галицкого боярина Владислава и Константина Владимировича Рязанского. Вместе в 1242 году, воспользовавшись отсутствием Данилы в городе, они захватили Галич. Ростислав сел на галицкий стол, а Владислава сделал тысяцким. Но при приближении Романовичей с большим войском позорно бежал из Галича и спасся от дальнейшего преследования только благодаря известию, что татары идут на галицкую землю. Константин Рязанский пытался удержать Перемышль, вступив в союз с тамошним епископом. Он бежал ночью, узнав о прибытии посланца Данилы Андрея с дружинниками. Не найдя Константина, люди Андрея ограбили епископа и всех прочих, кто не оказывал им должного почтения.

Ростислав упорно добивался того, чтобы венгерский король стал его союзником в борьбе против Данилы. Несмотря на отказ, он вновь попросил руки его дочери, и на этот раз был принят благосклонно: Бела решил, что в такое время ему не помешает свой человек в Чернигове, и в 1243 году отдал за него принцессу Анну. Король вновь решил сделать ставку на Ростислава, потому что счел, что силы и благосостояние Данилы надолго подорваны татарским набегом.

Через некоторое время Ростислав сделал последнюю попытку напасть на земли Данилы. Он сговорился со вдовой Лешко и та дала ему воинов, а кроме того, тесть в очередной раз снабдил его венгерскими полками во главе со знатным воеводой Фильнием, с которым у Данилы были старые счеты.