Живка. Ну, не скажи. Я-то знаю, мне госпожа Ната рассказывала: кризис, говорит, а мой муж-министр, как ни в чем не бывало, спокоен, убей его бог, будто и кризиса нет, а я, несчастная, волнуюсь, как никто, то еду три раза посолю, то в лампу налью растительного масла, то чулки надену наизнанку – и все в таком духе. Я, говорит, готова лучше перенести воспаление легких, чем правительственный кризис.

Дара. Я вас слушаю и даже шляпу не сняла. (Идет в комнату налево.) Мама, портниха не приносила платье?

Живка. Пока нет.

Дара. Надо бы Раку послать позвать ее. (Уходит.)

Живка, Чеда.

Чеда (закуривает папиросу). Все это ни к чему, так дальше дело не пойдет!

Живка. Конечно, не пойдет, но, говоря по правде, повышение на один класс тебе не поможет. Ты все равно не сможешь заплатить долги.

Чеда. Что вы мне вечно суете в нос эти долги. Не от разгульной жизни я в долгах погряз. Когда берешь жену без приданого да начинаешь обзаводиться домом…

Живка. А мы тебя не заставляли ее брать. Ты сам всегда уверял, что любишь ее.

Чеда. А вы уверяли, что у нее двенадцать тысяч динаров приданое.

Живка. Да!

Чеда Но где они? Хотел бы я увидеть эти двенадцать тысяч.

Живка. Ты получишь их от страхового общества.

Чеда. Получу, когда вы с отцом умрете…

Живка. Можешь небось до тех пор и обождать.

Чеда. А могу и помереть.

Живка. Ну, не велика потеря.

Чеда. Для вас, конечно! Вы могли бы еще в наследство и мою страховую премию получить.

Живка, Чеда, Пера.

Пера (входит в среднюю дверь). Извините, я два раза стучал.

Живка. Пожалуйста. Просим.

Пера. Господин дома?

Живка. Нет.

Пера. Его и в канцелярии нет.

Чеда. Вы чиновник?

Пера. Да, писарь у господина Поповича. Я хотел сообщить ему, что кабинет подал в отставку. Хотел, знаете, первым сообщить ему об этом.

Чеда. Об этом уже известно?

Пера. Известно! Возможно, господин Попович уже знает об этом, раз он не пришел в канцелярию.

Живка. А разве он совсем не приходил?

Пера. Пришел утром и сразу же ушел, как только услышал, что правительство подало в отставку.

Чеда. Тогда, значит, он знает.

Пера. Наверное, знает. Но все-таки я хотел первым ему об этом сообщить. А может быть, он не знает – все говорят, что наши приглашены составить новый кабинет.

Живка (приятно удивлена). Наши?

Пера. Да, наши. И я хотел бы ему об этом сообщить.

Чеда. А вы считаете в «наших»…

Пера. Да наши… Господин Стеванович уже отправился во дворец.

Живка. Стеванович?

Пера. Я видел его своими глазами.

Живка. О боже мой, как было бы хорошо. Вы сами видели, что Стеванович пошел?

Пера. Сам.

Живка. И он именно во дворец отправился?

Пера. Да.

Живка. Большое вам спасибо, господин, что известили нас.

Пера. Я сейчас пойду на Теразию, погуляю там под каштанами, а если еще что-нибудь замечу, сообщу. Только прошу вас, когда придет господин Попович, скажите ему, что я первый пришел сообщить, что наши будут составлять кабинет.

Чеда. Скажем!

Пера (Живке, которой он как будто дольше доверяет). Прошу вас, госпожа, скажите: Пера – писарь из административного отделения.

Живка. Скажу, господин!

Пера (уже в дверях). А если будет что-нибудь очень интересное, вы разрешите…

Живка. Пожалуйста.

Пера. Вы мне позволите… (Уходит.)

Живка, Чеда.

Живка. Ну, зять, не обнимала я тебя со дня свадьбы… (Обнимает его.)

Чеда. А вы-то чему радуетесь?

Живка. Посмотрите на него! Вместо того чтобы и тебе обрадоваться, ты еще спрашиваешь. Рака! Рака!

Чеда. А чему радоваться?

Живка. Наши. Ты что, не слыхал, этот человек сказал «наши»?

Чеда. Какой человек?

Живка. Да этот.

Чеда. Пера, писарь из административного отделения? Для него «наши» – это все, кто образует кабинет. Он небось всем так говорит.

Живка. Но ведь говорят же: Стеванович отправился во дворец!

Чеда. Ну и что?