— Вы правы, — сказал Миддльтон, — мы потеряли драгоценные минуты, и нужно торопиться.

— Я это думал, — ответил Траппер, — и хотел сказать вам, но я вспомнил, как во время юности и счастья ваш дедушка любил смотреть на ту, которая должна была стать его супругой. Это природа, природа; и гораздо умнее уступать внушаемым ею чувствам, чем стараться остановить поток, который должен все же прорваться.

Эллен подошла к ослу и, взяв руку Инесы, сказала самым ласковым тоном, напрасно стараясь овладеть своим волнением, от которого она еле могла говорить:

— Прощайте, дорогая. Надеюсь, что вы забудете и простите все проступки моего дяди.

Бедная девушка не могла говорить дальше. Как она ни сдерживалась, горячий поток слез прервал ее слова.

— Что это значит? — воскликнул Миддльтон. — Ведь вы же говорили мне, Инеса, что эта превосходная девушка должна сопровождать вас и остаться у нас, по крайней мере, пока не найдет другого, более приятного места жительства.

— Я говорила это и надеюсь на это и теперь, — ответила Инеса. — Она заставила меня верить, что, после выказанного ею сострадания и дружбы во время моих несчастий она не покинет меня в более счастливое время.

— Я не могу следовать за вами, — продолжала Эллен, преодолевая минутную слабость. — Я не должна. Это значило бы придать вид измены по его дурному мнению, и так достаточно подозрительному. Дядя Измаил был ко мне настолько добр, насколько позволяет его характер, и я не могу бежать от него в такую минуту.

— Она такая же родня Измаилу, как я епископ! — крикнул Поль, откашлявшись, как будто он не мог говорить, не приняв предварительно этой предосторожности. Если старый негодяй из милости давал ей кусок дичи или ложку похлебки, то она щедро заплатила ему за это, научив этих молодых дьяволиц читать и помогая старой Эстер шить и штопать ее лохмотья. Скажите мне, что у шмеля есть жало, и я скорей поверю этому, чем соглашусь, что Эллен Уэд обязана чем-нибудь кому-либо из этой семьи.

— Не все ли равно, кто кому обязан, — ответила Эллен. — Никто не обязан заботиться о бедной девушке, лишившейся отца и матери. Нет, нет, уезжайте, дорогая моя. Я лучше останусь в пустыне, где никто не узнает моего стыда.

— Ну, старый Траппер, — сказал Поль, — вот что я называю знать, откуда дует ветер. Вы человек опытный и знающий свет. Ну, вот я и беру вас в судьи. Скажите откровенно, разве не в природе вещей, чтобы улей роился, когда вырастают молодые пчелы? А если дети покидают своих родителей, то молодая девушка, которая ни…

— Тс! — крикнул старик. — Гектор что-то недоволен. Ну, чего ты ворчишь, старина? Говори ясно, что есть нового?

Почтенная собака встала и, подняв нос, втягивала ветер, доносившийся с прерии. На вопрос хозяина Гектор ответил новым ворчанием, оскаливая с угрозой остатки зубов. Его молодой приятель, отдыхавший после утренней охоты, также проявил некоторые признаки беспокойства. Видно, воздух донес до собак какой-то след. Потом обе собаки, очевидно, порешили, что сделали достаточно, и спокойно улеглись на свои места.

Траппер схватил уздечку осла и крикнул, погнав его:

— Не время разговаривать: скваттер и его сыновья не более чем в двух милях отсюда.

Миддльтон, весь погруженный в заботы о новых опасностях, угрожавших его жене, забыл об Эллен. Нечего говорить, что доктор Баттиус не стал дожидаться особого предостережения, чтобы начать отступление. Следуя по дороге, указанной старым Траппером, отряд покинул утес и направился в прерию, чтобы под защитой возвышения как можно скорее скрыться с глаз преследователей.

Один Поль Говер не тронулся с места и продолжал стоять, с мрачным видом опершись на свое ружье. Прошло около минуты, прежде чем Эллен увидела его, так как она закрыла глаза, чтобы скрыть от самой себя одиночество, в котором она осталась.

— Почему вы не бежите? — со слезами вскрикнула она, заметив, что она не одна.

— Я не привык убегать.

— Придет дядя. Вам нечего ждать пощады от него.

— Кажется, и от его племянницы тоже. Пусть идет. Он может только убить меня.

— Поль! Поль! Если вы любите меня — бегите!

— Один? Если я сделаю это, пусть я…

— Если вы дорожите жизнью…

— Она ничего не стоит, если я потеряю вас…

— Поль!

— Эллен!

Она протянула руки и пролила новый поток слез. Охотник за пчелами обвил рукой ее талию и, тихонько увлекая ее, направился вместе с ней по дороге в прерию, чтобы присоединиться к своим товарищам.

Маленький ручей, доставлявший воду семье скваттера и питавший деревья и кусты у подошвы скалы, брал свое начало невдалеке оттуда, среди группы диких виноградных кустов и хлопчатника. Туда и отправился Траппер в эту опасную минуту.