По-прежнему ничего.

Ребекка-два зажала сестре нос и начала делать искусственное дыхание.

— Дыши! Дыши же! — Умоляющий вопль Ребекки-два отразился от каменных сводов, когда с бледных губ её сестры сорвался слабый стон, а изо рта хлынула вода. Потом девушка на мгновение погрузилась в воду, закашлялась и стала биться в панике, ничего не видя вокруг и не понимая, где находится.

— Тише, тише! Спокойно, сестрёнка! Мы в безопасности.

Постепенно Ребекка-один успокоилась, но её дыхание всё ещё оставалось прерывистым. Из её раны продолжала сочиться кровь, а соприкосновение с водой, должно быть, причиняло страшную боль. Лицо Ребекки-один было смертельно бледным.

— Ты в порядке? Сможешь продержаться?

Мгновение девушки молча смотрели друг на друга. Сёстры осознали: теперь они в безопасности. Они выжили…

— Я должна осмотреться, — сказала Ребекка-два.

Сестра беспомощно посмотрела вокруг. Губы её шевельнулись, но она так и не смогла произнести ни слова — только первый слог. «За…»

— Зачем? — Ребекка-два догадалась, о чём она хотела спросить. — Погляди вокруг!

Её сестра с трудом сфокусировала мутный взгляд, пытаясь понять, где они находятся.

По потолку туннеля, ставшего их убежищем, змеились толстые кабели — все в клочьях истлевшей оплётки и толстых натёках ржавчины.

— Я думаю, мы в штольне. Здесь должен быть другой выход.

Ребекка-один кивнула, и её глаза закрылись: она вновь провалилась в беспамятство.

Глава 2

Спустя два дня пути по подземной реке Честер пришвартовал лодку к длинному причалу.

— Посвети! Посмотри, что там! — проорал он Марте, стараясь перекричать рёв мотора.

Марта подняла светосферу повыше, направив её луч на скопление теней в глубине причала. Честер пригляделся и смог опознать портовый кран, доки, какие-то здания… Эта пристань была чуть более обустроенной, чем те, на которых они заправлялись и отдыхали на протяжении пути. Сердце Честера забилось чаще, когда он подумал о том, что они наконец-то добрались.

Лодка ткнулась в доски, и Честер выключил мотор. Марта подняла со дна моток каната и привязала свободный конец к швартовочным кольцам. Затем снова подняла светосферу и осветила довольно широкие ворота, когда-то выкрашенные белой краской, сейчас почти облупившейся. Честер вспомнил, как Уилл говорил ему, что эти ворота достаточно широки, чтобы в них смог проехать грузовик. Похоже, что это они и были.

Хотя он промок и замёрз, Честера переполняло радостное возбуждение. Я сделал это! Проклятье, я это сделал! Он выкрикивал эти слова мысленно, пока они перебирались из лодки на пристань, а вслух не произнёс ни слова…

Я вернулся в Верхоземье!

Но хотя он и был сейчас гораздо ближе к дому, чем раньше, до хеппи-энда было ещё очень далеко.

Он бросил короткий взгляд на Марту, неловко ковылявшую по доскам причала. И без того грузная, она выглядела ещё более бесформенной в своём коконе из тряпок и издавала глухое ворчание, словно какое-то дикое животное. Ничего нового — она часто была не в духе, — но сейчас Честер обратил внимание, что Марта вглядывается в темноту и бормочет проклятия, словно видит ЧТО-ТО… ИЛИ кого-то. Но там, куда она смотрела, никого не было…

Честеру ужасно захотелось, чтобы Уилл был с ним. Или кто угодно ещё. Но так уж легли карты: ему пришлось отправиться в путь вместе с этой женщиной. Марта снова заворчала, на этот раз громче, а затем нервно и широко зевнула — так, что он смог увидеть чёрные осколки её зубов.

Честер знал, что она страшно вымотана путешествием, а нормальная гравитация отнюдь не способствовала улучшению её самочувствия. Даже он ощущал тяжесть во всём теле — что уж говорить об этой грузной женщине, долгие годы не предпринимавшей таких далёких вылазок.

«Наверное, погано она себя сейчас чувствует», — подумал Честер. Выросшая в Колонии, Марта никогда не поднималась на поверхность, она и солнце увидит впервые в жизни. Она прожила не самую лёгкую жизнь: стигийцы приговорили её вместе с мужем к ссылке в Глубокие Пещеры, а это на пять миль ниже того уровня, на котором располагалась Колония. Там, в Глубоких Пещерах, они стали одними из тех несчастных отщепенцев, которые, без сомнения, поубивали бы друг друга при первой же возможности, не останавливай их страх перед опасностями и ужасами, таящимися во тьме. Невероятно, но там, в Пещерах, она родила ребёнка, сына, которого назвала Натаниэлем. Потом её муж пытался убить их обоих, сбросив в пропасть…

Они выжили после падения, но позднее Натаниэль всё равно умер от лихорадки, оставив Марту одну-одинёшеньку во тьме. Больше двух лет провела она в полном одиночестве, не видя ни единой живой души. Прячась в полуразрушенной хижине, смогла выжить, питаясь теми жуткими тварями, которые водились в темноте Нижних Земель.

Когда Уилл, Честер и тяжело раненная Эллиот появились в жизни Марты, она немедленно перенесла на обоих мальчиков всю свою нерастраченную любовь и тоску по умершему сыну. Эти чувства были так необузданны, сильны и… слепы, что она готова была поспособствовать смерти Эллиот, лишь бы мальчики не ушли. Она скрыла от них, что на борту подводной лодки, обнаруженной ими на дне одной из многочисленных Пор, были лекарства. Впрочем, когда Уилл всё же узнал об этом, она сама проводила их к складу и всячески помогала лечить Эллиот, так что мальчики простили ей предательство…