Черт! Он посмотрел на название и удалил его. «Дверь в полу», хм. Ничего глупее придумать не мог? «Окно в заднице», – так, пожалуй, лучше будет. По крайней мере, будешь знать, о чем писать. О дерьме.

«Кто ж меня за язык-то тянул, а?»

Сейчас бы настрочил пару разгромных рецензий да статей о вреде сетевого графоманства и лежал бы, попивал пиво. Благо продажа старых романов приносила неплохие деньги. Рано или поздно это, конечно, может закончиться. Но Дмитрий склонялся к мысли, что это, скорее, закончится поздно. Вот тогда и можно было задуматься о написании какой-нибудь космической эпопеи. Космической, но никак не романа ужасов. Он не любил этот жанр. Не любил и принципиально не читал. Даже Кинг остался нечитаным, потому как король ужасов. Живой классик, твою маманю. Это же у них, там. У них свои правила, а у нас свои. В России же нет и никогда не будет никаких королей ужасов.

«В том-то и дело, болван. У тебя есть неплохой шанс стать им. Пусть ты не станешь королем, но хоть будешь одним из первых, примеривших корону».

Дима сам не знал, чего хочет. Подвинул клавиатуру к себе и напечатал:

Что бы это ни было, название ему все равно нравилось.

В голову так ничего и не пришло, поэтому вечер решено было провести в каком-нибудь баре. Выбор пал на небольшой бар у станции метро «Рязанский проспект». Дима занял самый дальний столик, практически неприметный для посетителей. Заказал четыреста граммов коньяка и шоколад. Из головы не выходил новый роман, то есть полное его отсутствие. Полное отсутствие образов и сюжетов просто удручало. Дима налил и выпил.

«Дверь в полу». О чем написать-то? А о чем пишут короли (да и шуты тоже) ужасов? Мертвецы, привидения, чудовища… Можно попробовать написать о монстре из подвала. И название подходящее. Дмитрий снова налил и выпил. Он достал ноутбук и включил его. После завершения загрузки открыл вордовскую страничку и напечатал: «Дверь в полу».

Нет, название определенно было хорошим. Но отправлять синопсис Андрею в подобном виде было бы по меньшей мере некрасиво. Дмитрий Сысоев так не работал. Никогда. У него не было никаких планов, и синопсисы до романа он ни разу не писал. И Андрей Куликов знал это прекрасно. Тогда для чего весь этот маскарад? Чтобы занять его работой. Непривычной, ненужной, но работой.

Дима выпил еще. Задумался над образом, но, кроме образа пьющего и ругающегося человека, в голову ничего не приходило. А это никуда не годилось. Ему не нравился такой подход к делу. Однажды ему пришлось прочитать роман, просто изобилующий сценами алкогольных вечеринок. Нет, сюжет книги был закручен вокруг выпивох, и все там складно и в тему, но зачем же так… Так прямолинейно, что ли? Это все равно что писать о токаре и в каждой сцене рассказывать о новой выточенной детали.

Дима задумался и снова выпил. Конечно, сравнение было так себе, но истина где-то рядом. Роман о токаре непременно должен быть о нем и его деталях. Книгу нужно будет разбавить сексом и какой-никакой интригой, но основным стержнем останется токарь. Вот и с этими алкашами так же. С тех пор Сысоев, только завидев сцену с распитием спиртных напитков, откладывал книгу до лучших времен. Эта тема была для него под запретом, и не только потому, что он и сам пристрастился к этому нехитрому занятию.

А то, что он пристрастился, это его уже пугало. Естественно, только когда он был трезв. А таких дней становилось все меньше и меньше. И тут Дима понял если не основную, то хотя бы одну из причин, почему ему ничего не приходит в голову. Надо прекращать пить. Причем совсем, иначе он дальше написания названия не двинется.

Андрей позвонил рано утром. Дима едва разлепил глаза. Голова трещала. Он долго не мог вспомнить, какой сегодня день.

– То, что ты мне прислал, полное дерьмо! – заорал Куликов.

Сысоев сморщился и отстранил трубку от уха.

– Ты слышишь меня?! Писатель-фантаст, спаситель, мать твою, русского хоррора?!

– Что ты орешь?

– Ты исписался! Поздравляю, теперь ты сможешь давать только интервью. И то пару месяцев. Потом ты вообще перестанешь хоть кого-нибудь интересовать!

В трубке раздались гудки. Дима поморщился от головной боли и встал.

– Дался мне твой роман ужасов, – по-стариковски прокряхтел Сысоев.

На самом деле он очень хотел написать его. Несмотря на то что в начале страницы было написано только «Дверь в полу», он намеревался взяться за него и обязательно «добить». Но только не сейчас. Ему нужно было прийти в норму. Желательно без спиртного, но в его случае таблетка аспирина уже не помощница.

Дима подошел к холодильнику и достал баночку «жигулей». Приложил к горящему лбу и, громко выдохнув, сел на стул. Он знал, что облегчение придет не сразу, но не так же муторно должно быть. Дима понимал, что скатывается вниз, но ничего с этим поделать не мог. А точнее, не хотел. Написав восемь романов и получив известность, он успокоился. Интервью и участие в телепередачах, статьи и семинары – все это приносило неплохие деньги, а самое главное, он был у всех на виду. То есть его помнили. А это, черт возьми, расслабляет.

Да еще и бегство жены. Как тут не выпить? Из-за всего этого Дима перестал писать. Лет пять назад он буквально жил письмом. Он мог писать дни напролет, прерываясь часа на четыре в сутки, чтобы поспать. И не нужны были ему ни слава, ни высокие гонорары. Он писал, потому что не мог не писать.

Он вспомнил о согревшемся пиве и открыл его. Два жадных глотка почти сразу же подавили рвотные позывы.

«Напишу я этот чертов роман ужасов».

Дмитрий в несколько глотков осушил банку, бросил ее в раковину и пошел в кабинет. Писать роман «Дверь в полу».