Когда они покончили с выпивкой, Хеннеси еще не появился. Миссис Комден, пышная темноволосая женщина лет сорока, в зеленом шелковом платье, в бриллиантах, ограненных в старом европейском стиле, сказала:

— Пойду приведу его.

Она пошла в кабинет Хеннеси. Не обращая внимания на телеграфиста, который, как все телеграфисты, присягнул никогда не разглашать содержание телеграмм или то, что увидит, она положила мягкую ладонь на костлявое плечо Хеннеси и сказала:

— Все проголодались. — Ее губы изогнулись в улыбке, которой невозможно было противиться. — Давай дадим им возможность поужинать. Мистер Ван Дорн скоро отзовется.

Паровоз дважды свистнул — сигнал «вперед», — и поезд мягко тронулся с места.

— Куда мы? — спросила она, не удивившись, что они снова в пути.

— В Сакраменто, Сиэтл и Спокан.

Через четыре дня после взрыва в туннеле Джозеф Ван Дорн нагнал быстро перемещавшегося на значительные расстояния Осгуда Хеннеси на станции Большой Северной железной дороги в Хеннесивилле. Новый город в пригороде вашингтонского Спокана близ границы с Айдахо пропах свежей древесиной, креозотом и горящим углем. Город уже окрестили «Миннеаполисом Северо-Запада». Ван Дорн знал, что Хеннеси построил этот город как часть своего плана удвоить протяженность путей Южно-Тихоокеанской железной дороги, присоединив к ним северные трансконтинентальные линии.

Основатель знаменитого «Детективного агентства Ван Дорна», рослый, лысеющий, прекрасно одетый мужчина лет сорока с крупным римским носом походил скорее на путешествующего преуспевающего бизнесмена, чем на бич преступного мира. В нем была заметная живость, на губах играла улыбка, но во взгляде присутствовал легкий намек на ирландскую меланхолию. Великолепные рыжие бакенбарды переходили в еще более великолепную рыжую бороду. Когда он подходил к «особому» Хеннеси, звуки регтайма, исторгаемые граммофоном, заставили его с облегчением кивнуть. Он узнал бойкую мелодию совершенно нового «Прожекторного рэга» Скотта Джоплина, и музыка подсказала ему, что дочь Хеннеси Лилиан где-то поблизости. Со сварливым и раздражительным президентом Южно-Тихоокеанской железной дороги гораздо легче разговаривать, когда дочь рядом.

Он остановился на платформе, услышав шум в вагоне. Показался Хеннеси собственной персоной, он вытолкнул из вагона мэра Спокана.

— Убирайтесь из моего поезда! Хеннесивилль никогда не войдет в черту вашего города. Я не стану платить налоги в споканскую казну.

Ван Дорну он сердито сказал:

— Вам потребовалось немало времени, чтобы добраться сюда.

Ван Дорн ответил на резкость Хеннеси теплой улыбкой. Под рыжими усами сверкнули крепкие белые зубы, детектив сжал руку своего низкорослого собеседника и жизнерадостно прогудел:

— Я был в Чикаго, а вы разъезжали по всей карте. Хорошо выглядите, Осгуд, хотя слегка раздражительны. Как прекрасная Лилиан? — спросил он, когда Хеннеси впускал его в вагон.

— От нее больше неприятностей, чем от целого вагона макаронников.

— А вот и она! Боже, как вы выросли, юная леди. Я не видел вас…

— С самого Нью-Йорка, когда отец нанял вас, чтобы вы вернули меня в школу мисс Портер.

— Нет, — поправил Ван Дорн, — последняя наша встреча произошла в Бостоне, когда мы вытащили вас из тюрьмы, куда вы попали за участие в параде суфражисток, который закончился беспорядками.

— Лилиан! — сказал Хеннеси. — Я хочу, чтобы протокол этой встречи отпечатали и присоединили к соглашению о найме «Агентства Ван Дорна».

Озорные огоньки из ее взгляда исчезли, теперь Лилиан смотрела серьезно — только дело.

— Договор готов для подписи, отец.

— Джо, думаю, вам известно о нападениях.

— Я полагаю, — уклончиво ответил Ван Дорн, — вы имеете в виду несчастные случаи на строительстве железнодорожной линии через Каскадные горы.

— Это не могут быть несчастные случаи, — строго возразил Хеннеси. — Кто-то изо всех сил старается уничтожить дорогу. Я нанимаю ваше агентство, чтобы вы нашли саботажников, анархисты ли это, иностранцы или забастовщики. Стреляйте в них, вешайте, делайте что угодно, только остановите.

— Получив вашу телеграмму, я сразу поручил это дело своему лучшему сыщику. Если ситуация такова, как вы полагаете, я назначу его старшим дознавателем.

— Нет, — сказал Хеннеси, — я хочу, чтобы вы возглавили расследование, Джо. Лично.

— Исаак Белл — мой лучший работник. Хотел бы я обладать такими способностями в его возрасте.

Хеннеси перебил.

— Давайте говорить прямо, Джо. Мой поезд стоит всего в трехстах пятидесяти милях к северу от туннеля, где имел место саботаж. Но, чтобы добраться сюда, ему потребовалось проехать свыше семисот миль, отступать, карабкаться вверх и мчаться вниз, точно на русских горках. Кратчайший путь сократит время проезда на сутки. Последовательность коротких путей и будущее железнодорожной империи слишком важны, чтобы поручить все это одному наемному сотруднику.