Воспитанная чрезвычайно злой женщиной, Бо не очень-то умела обращаться с маленькими детьми – у нее не было навыков материнства. Нам пришлось отказаться от волшебных сказок, потому что Боадицея дополняла их реальными историями. Так она рассказала девочкам, что сестра ведьмы из сказки «Гензель и Гретель» до сих пор жива и обитает в Нью-Йорке, на Восточной Двадцать третьей улице. И да, она тоже ест детей.

В общем, в тот день Адам был очень взволнован, а я – рассеянна, потому что дочка с племянницей заставили плюшевые игрушки танцевать на потолке. Я просто сказала ему «Пока», когда муж сообщил, что ему куда-то нужно отлучиться. И только несколько часов спустя я узнала, что Боадицея ушла вместе с ним. В ту ночь я вдруг проснулась одна в постели от ощущения, будто что-то не так. Я, видите ли, умею мысленно общаться с мужем. Он слышит мои мысли, а я, в свою очередь, чувствую его. Адама порядком раздражало, что мне всегда известно, где он находится, и, в большинстве случаев, чем он занимается. Нарушались все мыслимые границы личного пространства. А мой муж по натуре очень-очень скрытный.

Когда эта связь между мною и Адамом начала… не то чтобы прерываться, но искажаться, я проснулась в страхе и бросилась в отцовскую спальню. Постель была пуста, в нее явно никто не ложился.

Я предположила, что отец, как всегда, сидит в кабинете, запершись там вместе с этим проклятым Зеркалом Нострадамуса, «сувениром», доставшимся от ведьмы. Он постоянно экспериментировал с артефактом, записывая все наблюдения. А Боадицея, наверное, с ним, заснула на кушетке, как частенько случалось.

Я постучала в дверь кабинета, когда никто не ответил, взяла ключ из вазы, стоявшей на столе в холле, и отперла дверь. Едва увидев отца, лежавшего головой на большом письменном столе, я сразу поняла: что-то случилось. Когда убедилась, что Боадицеи в комнате нет, уже знала: она с моим мужем, где бы тот ни был.

Я разбудила отца, и в считанные минуты весь дом осветился огнями и заполнился полицейскими. Несколько часов спустя Монтгомери и Таггерты, члены семьи моего мужа, начали прибывать со всех концов страны на самолетах, вертолетах, машинах и яхтах.

Среди всеобъемлющей суматохи отец втащил меня в кабинет и прислонился спиной к двери.

– Зеркало пропало.

Страшное известие настолько потрясло меня, что пришлось сесть. Если Адам и его сестра исчезли, а вместе с ними пропало и Зеркало Нострадамуса, значит тут замешано зло. Настоящее зло, а не обыкновенный похититель, позарившийся на выкуп. С вором я бы справилась.

Когда меня затрясло, отец обнял меня. Через какое-то время в комнату вошел Майкл Таггерт, кузен моего мужа и один из немногих осведомленных о событиях в Коннектикуте. Майкл знал правду и обо мне. Он знал, на что я способна силой своей мысли и что я на самом деле сделала.

Майкл взял меня за руки, заглянул в глаза и попросил рассказать, что я чувствую. За это я и любила его.

Большинство людей до смерти пугались, если узнавали, что я могу интуитивно постигать их сокровенное. У многих имеются маленькие грязные секреты, которые они хотели бы ото всех спрятать. Но только не у Майкла. Его не заботило, что я могу прозреть в нем, он не скрывал ничего такого, чего следовало бы стыдиться.

Я призналась, что, по моим ощущениям, Адам и Боадицея живы, но попали в какую-то ловушку, не понятно, в какую. Где они заперты? Под водой? В пещере? В месте, укрытым злом?

На поиски потратили миллионы, но самолет Адама и Боадиции так и не был найден.

В течение первых месяцев я почти не спала. Кузены Адама заботились о девочках. Адам, мой отец, Бо и я очень старались скрыть от людей, в том числе и от родственников, на что способны наши малышки. Но мы недооценили клан Монтгомери-Таггертов. Те смеялись над шалостями девочек и защищали их от посторонних глаз.

Я день и ночь концентрировалась и медитировала, стараясь обнаружить Адама и Боадицею, хотя уже поняла, что кто-то прятал их и прятал магическим способом, лишая меня возможности найти их мысленно.

Через три месяца после исчезновения я проснулась в два часа ночи и почувствовала: что-то случилось. Сердце колотилось, кровь стучала в висках, но сначала я не могла осознать свои ощущения. Я заставила себя успокоиться и сосредоточиться.

Вскоре удалось понять, что это Зеркало. Оно больше не с Адамом и Боадицеей. Теперь оно отделено от них, и оно… оно странствовало. Я видела почти как наяву… Пустыня. Песок. Верблюды.

Грузовики.

Я бросилась будить отца, но он бодрствовал за компьютером в кабинете. Из-за тоски по жене ему редко удавалось заснуть. Я, захлебываясь, описала видение.

– Если найдем Зеркало, оно сможет привести к ним, – рассудил отец и попросил повторить рассказ.

К вечеру того же дня он уже летел на Ближний Восток, чтобы заняться поисками артефакта.

Уже после его отъезда, оставшись в доме одна с двумя детьми и парой слуг – штаб-квартира поисков Адама и Боадицеи была перенесена в фамильное гнездо в Колорадо, – я впервые услышала обвинения в том, что я что-то такое подстроила с самолетом. Утверждалось, что мне невтерпеж было избавиться от богатого мужа и золовки, чтобы заполучить вожделенные деньги.