Тогда Ван Помещик, вздыхая, вернулся домой, он понял, что взятка была слишком мала, а так как это случилось перед жатвой пшеницы, то серебра у него почти не было, и он знал, что ему придется просить помощи у брата. А еще сын его сидел в тюрьме, и нужно было еще послать еды и постель, чтобы облегчить его участь. Распорядившись об этом и послав за Ваном Купцом, Ван Помещик сел в своей комнате, опустив голову на руки, и стал ждать, а жена его, забыв всякие приличия, ворвалась к нему и в отчаянии призывала всех богов в свидетели того, что ей приходится терпеть в этом доме.

Но на этот раз Ван Помещик не тронулся с места, несмотря на все ее вопли и упреки, потому что он до глубины души был потрясен тем, что сын его очутился во власти начальника полиции. Но Ван Купец пришел очень спокойно, делая равнодушное лицо, как будто он ничего не знает, хотя слух уже облетел весь город, и так как история была соблазнительная и непристойная, ее уже знала каждая служанка, знала и его жена, и не только рассказала ему, но и прибавила от себя, с величайшим удовольствием повторяя все снова и снова:

— Я так и знала, что из сыновей этой женщины ничего хорошего не выйдет, да и отец у них тоже распутный.

Но теперь Ван Купец сидел и слушал эту историю в том виде, как рассказывали ее отец и мать молодого человека, а они старались изобразить проступок молодого человека сущим пустяком, и Ван Купец притворялся, что верит его невинности и думает только о том, нельзя ли как-нибудь похитрее освободить его. Он как нельзя лучше понимал, что брат хочет занять у него денег, и придумывал, как ему извернуться и избежать этого. Когда рассказ был окончен и мать юноши залилась слезами, он сказал:

— Правда, серебро очень полезно, когда имеешь дело с чиновниками, но есть нечто более полезное — это сила оружия. Мы еще успеем истратить все, что у нас есть, но сначала попросим нашего брата, который теперь генерал и занимает высокое положение, чтобы он пустил в ход все свое влияние и похлопотал у военачальника своей провинции. Пусть тот пошлет приказ нашему правителю, и тогда правитель велит начальнику полиции освободить твоего сына. Вот тогда можно дать кой-кому немного серебра, это поможет делу.

Этот план всем показался очень хорошим, и Ван Помещик дивился, что он не пришел ему в голову раньше, и в тот же самый день и час он послал вестника к Вану Тигру, и вот почему Ван Титр узнал об этом.

Ван Тигр увидел в этом хороший случай испытать свое влияние и власть, не говоря о том, что его долг был помочь братьям. Он написал вежливое и почтительное письмо военачальнику провинции, приготовил подарки, и отослал все это с верным человеком, дав ему провожатых в охрану от бандитов. А генерал, получив дары и прочтя письмо, подумал и решил, что хорошо воспользоваться этим случаем и укрепить свою связь с Ваном Тигром на случай войны: если он окажет эту милость, Ван Тигр будет ему обязан, а генералу ничего ие стоило освободить юношу из тюрьмы, потому что с такой мелкой сошкой, как начальник полиции в каком-то городке, он вовсе не считался. И он известил Вана Титра, что исполнит его просьбу, и сказал об этом гражданскому правителю, а тот послал указ правителю области, а правитель области переслал этот указ правителю того города, в котором жили братья Вана.

Ван Купец стал теперь еще изворотливей прежнего, еще хитрее и не сделал ни одного шага без того, чтобы не дать кому следует серебра, и каждый, причастный к этому делу, чувствовал себя вознагражденным по заслугам, но не настолько, чтобы алчность заставила его во второй раз обратиться за деньгами к тому же источнику. В свое время начальник полиции получил указ, а Ван Помещик и Ван Купец внимательно следили, когда наступит эта минута, зная, что по своей воле никто не захочет осрамиться на весь город, и как только он получил указ, братья отправились к нему с хорошей взяткой и множеством извинений и просили начальника полиции от себя, как будто бы ничего не знали об указе свыше. Нет, они кланялись и просили его простить юношу, и наконец он принял деньги небрежно и снисходительно, как человек, оказывающий милость. Потом он приказал освободить молодого человека и, пожурив его, отослал домой.

А братья устроили большой пир для начальника полиции, — тем и кончилось дело, потому что молодой человек был опять на свободе, и любовь его несколько остыла в тюрьме.

Но девушка стала еще настойчивей прежнего и снова приставала к отцу. На этот раз он оказался уступчивей, потому что понял, как могущественно семейство Ванов и какой важный военачальник младший из трех братьев и как много денег у Вана Купца, и, послав сваху к Вану Помещику, сказал:

— Поженим наших детей и скрепим нашу новую дружбу.

Так дело было доведено до конца; устроили помолвку и свадьбу назначили на первый же счастливый день. И Ван Помещик с женой вздохнули легко и были как нельзя более счастливы. А жених, хотя и ошеломленный таким необыкновенным оборотом дела, чувствовал, что к нему возвращается понемногу прежняя страсть, и был доволен, а девушка торжествовала.

Но для Вана Тигра все это значило очень мало, если не считать одного: он знал теперь, что в своей провинции он человек влиятельный и что военачальник заискивает в нем, и сердце его преисполнилось гордостью. Когда все это было улажено, весна уже сменилась летом, и Ван Тигр сказал себе, что до сих пор ему было некогда, a теперь время года уже позднее, и потому отложил задуманную войну еще на один год. Это было тем легче сделать, что теперь он был уверен в себе и своем положении, тем легче, что в начале лета вернулись один за другим его лазутчики и донесли, что на Юге идет слух о войне, но им неизвестно, что это за война и кто в ней главный. Услышав это, Ван Тигр понял, почему военачальник провинции так заискивает в нем и зачем ему нужно войско Вана Тигра. И он стал ждать следующей весны и событий, которые она принесет.