Кулвиндер и Фэй снимали половину чердака, превратив его в пентхаус в нью-йоркском стиле — большой, просторный и гулкий. Там все было выкрашено в белый цвет, как в картинной галерее, и большинство помещений можно было легко спутать одно с другим, зато там имелось то, что люди, связанные со сценой, называют «объемами». Объемов там было хоть отбавляй, и их чуть ли не до краев заполнял всяческий минимализм — правда, очень дорогой и высокохудожественный.

Увы, какому-то застройщику в конце концов удалось заполучить разрешение на снос, так что дому оставалось простоять всего неделю-две. Кул и Фэй уже купили жилье в Шордитче. Это приобретение, похоже, подвигло их на дальнейшие свершения, потому они и вступили утром в законный брак (церемонию мне пришлось пропустить — утренний эфир), а вернувшись с регистрации, устроили нынешнюю пирушку в своем пентхаусе. Во время которой, как я уже рассказал, мы с Джоу почти ничего не съели.

Нахмурившись, я полез пальцем в бокал, выковырял оттуда лед, а потом высыпал его блестящие на солнце кубики на широкий кирпичный парапет.

Джоу пожала плечами.

— Лед входил в комплект, дорогуша, — проговорила она.

Я отхлебнул холодного виски и бросил взгляд в сторону невидимой отсюда Темзы. Терраса, окаймлявшая крышу, выходила на юг и на восток, с нее открывались туманные дали — под кучевыми облаками, плывшими над небоскребами, что недавно выросли близ Кэнэри-Уорф, к бесконечным хаотично застроенным равнинам Уэссекса. Свежий ветерок холодил мои мокрые пальцы.

Мне совсем не нравилось, когда Джоу называла меня «дорогуша». Звучало как-то слишком уж нарочито. И вместо «танцы» она иногда говорила «танцульки». Выросла она в шикарном районе Манчестера, но, послушав ее, можно было подумать, что она родом из какого-то местечка между Манхэттеном и кварталом Мейфэр [2] . Я смотрел на тающие льдинки, медленно превращающиеся в маленькие лужицы на кирпичной кладке, и размышлял, нет ли каких похожих мелочей, связанных со мной, которые могли бы вызывать раздражение у Джоу.

Резким движением я смахнул полурастаявшие ледышки за борт, на усеянный трещинами асфальт автостоянки.

— Кен, Джоу, — обратился к нам подошедший Кулвиндер, — как поживаете?

— Прекрасно, Кул, — сообщил я ему.

На нем был клевый черный костюм с белой рубашкой и воротником в стиле Джавахарлала Неру. Кожа у него была насыщенного цвета, блестящая, напоминающая темный мед, а еще — большие влажные глаза, в данный момент прикрытые очками в серебристой оправе от Окли. Он был концертным промоутером и принадлежал к тем возмутительным типам, которым ничего не стоит попадать в струю моды, в особенности когда они откапывают какое-нибудь старье, о котором все и думать забыли, но которое — стоит его вытащить на белый свет кому-то вроде Кулвиндера — внезапно начинает пользоваться успехом, потому что все вокруг понимают, как на самом деле классно все это на нем смотрится.

— А как ты, жизнь в браке тебя все еще устраивает?

Он улыбнулся:

— Пока очень недурно.

— Милый костюмчик. — Джоу тронула Кула за рукав.

— М-да… — произнес Кул и, приподняв руку, принялся разглядывать ткань, — Подарок от Фэй к свадьбе.

Фэй работала журналисткой на той же радиостанции, что и я, читала новости; они с Кул ом и повстречались-то однажды вечером в нашем «рабочем» пабе. Кажется, я когда-то в прямом эфире назвал Фэй «хорошенькой».

— Когда вы отправляетесь в Нью-Йорк? — спросил я.

Они собирались поехать на медовый месяц в Штаты: Нью-Йорк и Йосемитская долина. Всего шесть дней, это из-за работы Кула, а затем, на следующей неделе, переезд на новое место жительства.

— Завтра.

— Где собрались остановиться?

— «Плаза», — сообщил Кул и пожал плечами, — Фэй всегда хотелось там побывать, — Он отпил пива «Хобек» из бутылки.

— Полетите на «конкорде»? — осведомилась Джоу.

Кул обожал путешествовать стильно, даже по Лондону он ездил в «фантомасовском» «Ситроене DS».

— Нет, — помотал он головой, — их пока еще снова не пустили [3] .

Джоу посмотрела на меня с упреком.

— Кен ни за что не повезет меня в Штаты, — поплакалась она Кулу.

Тот взглянул на меня, вопросительно приподняв брови.

Я шевельнул плечами.

— Пожалуй, следует подождать, пока они там не восстановят демократию.

Кулвиндер хмыкнул.

— Ты так сильно недолюбливаешь Дабью? [4]

— Вообще-то да, но не в этом дело. Просто я сохранил какую-то старомодную веру в то, что, если проигрываешь гонку, приз тебе доставаться не должен. Если ты его получаешь в результате манипуляций с голосами, если полиция в штате, где заправляет твой братец, не пускает черных на избирательные участки, если толпа правых штурмует пункт подсчета голосов, а Верховный суд битком набит свиньями-рес-публиканцами, это называется… погоди-ка. тут, черт побери, кажется, есть официальный термин? Ну да, государственный переворот.