Нарком углубляется в вопросы экономики, в его библиотеке можно встретить специальные исследования. Перед советскими представителями за границей он настойчиво ставит требования — досконально изучать экономическое положение страны их пребывания, состояние отдельных отраслей промышленности, знать торгово-промышленные фирмы и монополии. С ними придется иметь дело. Он настойчиво рекомендует сплотить усилия дипломатов и торговых представителей, с тем чтобы действовать совместно, чтобы советская дипломатия не склонялась в сторону отвлеченного политического искусства. Конечно, враги будут мешать установлению и развитию торгово-экономических связей, не исключены провокации, и следует проявлять максимум осторожности и гибкости. Но осмотрительность не исключает, а предполагает активность. Вот инициатор антисоветских акций Чемберлен пытается взвалить вину за разрыв отношений на Советское правительство. Разве можно проходить мимо этого?

Чичерин собирает корреспондентов газет и рассказывает им, что сэр Остин Чемберлен вводит в заблуждение и широкие массы Англии, и ее деловые круги, когда утверждает, будто в условиях разрыва дипломатических отношений и полной неуверенности в целостности и сохранности советского имущества в Англии торговля может идти так же, как и прежде.

Наступательная тактика наркома, его апелляция к кругам, заинтересованным в развитии деловых отношений, дают свои положительные итоги. Его деятельность находит одобрение Объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б), состоявшегося 29 июля 1927 года. Георгий Васильевич, выступавший с докладом на пленуме, вернулся очень довольный, его позиция получила одобрение и была отражена в решении.

Он воодушевлен, у него масса замыслов, он надеется представить их в ближайшее время в Политбюро.

Прихрамывая — в последнее время часто давал себя знать ревматизм, — Георгий Васильевич выходил из подъезда НКИД с двумя толстыми портфелями, набитыми различными документами, справками и даже досье иностранной печати: в случае необходимости можно будет представить доказательства своей точки зрения.

Как правило, такой необходимости не возникало, нарком не страдал забывчивостью, легко оперировал данными, приводя на память целые куски из документов и заявлений. Многие не переставали восхищаться его феноменальной памятью. Очень уважительно относился он к участникам этих высоких заседаний, ценил их внимание и никогда не злоупотреблял им. Всегда терпеливо выслушивал советы и замечания. Сам выступал спокойно, не допуская никаких резкостей, пытаясь убедить слушателей фактами и трезвыми доводами. И всегда оставался самим собой. Иногда его точку зрения не разделяли, и тогда он, владея научным анализом международного положения, отстаивал свою точку зрения твердо и упорно. Некоторым давно не нравилась эта принципиальность и независимость Чичерина. Однако такое поведение ничего общего не имело с чванством, с амбициозностью. Нет, высокий пост, слава талантливого дипломата, повсеместная известность нисколько не испортили характера Георгия Васильевича. Все так же просто и душевно относился он к людям, к себе же был пренебрежителен, как в годы эмиграции.

По вечерам нарком занимался в маленьком кабинете (большой кабинет предназначался для приема послов и вообще носил чересчур официальный характер). Иногда прерывал работу, выходил к секретарям. И надо было видеть, как по-детски искренне радовался, когда поздней ночью заставал задержавшегося сотрудника! Взбодренный после короткого, в большинстве случаев шутливого разговора, возвращался в кабинет и долго засиживался там. Были случаи, когда он позволял себе незаметно для окружающих исчезнуть из наркомата. Тогда секретари сбивались с ног, разыскивая его по учреждениям, и нередко обнаруживали у Ильинских ворот у букинистов.

Как большинство книголюбов, он мог подолгу рыться в книжном старье, отыскивая какую-нибудь драгоценность. Однажды произошел комичный случай: Чичерин обнаружил книгу с дарственной надписью, обращенной… к нему самому. Автор прислал ему эту книгу в Покровское, когда он уже находился в эмиграции, и вот прошло почти двадцать лет, книга нашла его. Пришлось уплатить за нее большие деньги: плут-букинист, узнав наркома, повысил цену за автограф. Денег было не жаль. Георгий Васильевич охотно посмеялся вместе с букинистом — ведь это была необычная встреча с юностью, а такие встречи бывают в жизни не так уж часто.

Между тем приближался юбилей десятилетнего пребывания Чичерина на посту наркома иностранных дел. Сам он словно забыл о себе, хотя в иностранных газетах читал статьи, посвященные этой дате. В середине мая состоялось заседание коллегии НКИД, на котором нарком не присутствовал. Было принято решение отметить его юбилей. Но, зная его характер, никто не решился сообщить ему об этом.

Утром 30 мая 1928 года нарком, проходя в свой кабинет, взял у секретаря газеты и через минуту выскочил в приемную, страшно возмущенный.

— Кто разрешил? Почему не спросили у меня? Впрочем, я знаю, чья эта работа. Вызовите ко мне Карахана.

Чичерин бушевал долго. Карахан успокаивал его как мог.

С этого дня потоком шли приветственные телеграммы. Он сухо благодарил и во все свои ответы вставлял фразу: «Я должен, однако, заметить, что меня, так сказать, женили без меня. Эту дату я не признаю, и принципиально я не признаю юбилеев лиц, а только юбилеи учреждений. В самом существе юбилея отдельного человека есть нечто ложное, противоречащее моим основным взглядам».

На торжественное заседание Чичерин не явился: болезнь свалила его с ног. Профессор Бурденко, посетивший его в эти дни, нашел, что болезнь вспыхнула с новой силой и вряд ли поможет лечение в обычных условиях. Больной отчетливо понимал это и готовился мужественно встретить удары судьбы. Много теплых слов было сказано по его адресу на торжественном заседании. «Общее собрание, — говорилось в резолюции сотрудников НКИД, — находит необходимым отметить, что Ваша беззаветная и преданная работа на посту красного дипломата, руководителя внешней политики первого в мире пролетарского государства нас вдохновляет и служит примером в нашей работе. В сегодняшний торжественный день желаем Вам бодрости и силы для продолжения Вашей плодотворной работы на этом ответственнейшем посту».