— Есть. Он мертв, но он все еще мой брат, — ее голос дрожал. Она плакала.

«О, просто восхитительно.»

— Сожалею, — произнес Грэф, пытаясь при этом добавить в голос сочувствие.

Она обернулась с фальшивой улыбкой, не нуждаясь в чьем-либо притворстве. Грэфу было наплевать. Эта улыбка была полной противоположностью тому, как она вела себя с ним ночью. Она смахнула лживую маску с лица и, оттолкнувшись от столешницы, на ходу сказала:

— Устал, наверно? Пойдем, покажу подвал.

Слева от него были входная дверь и окно с занавеской в красно-белую полоску. Напротив них находилась дверь, покрытая толстым слоем белой краски, с антикварной фарфоровой ручкой. На фут выше ручки двумя тонкими болтами прикреплена дверная цепочка. Едва ли это его остановило бы, но он не стал об этом распространяться.

— Нужно кое-что взять из машины, пока еще не поздно. Встретимся внизу.

Будучи ночным созданием, он все еще не был готов спуститься в эту могилу. И без того Грэф чувствовал себя как в ловушке. В подвале его охватил бы приступ клаустрофобии.

Выгружая свои сумки, Грэф заметил лежащий на полу у пассажирского сиденья смартфон и нагнулся за ним. Каким-то чудесным образом на экране обнадеживающе мигали четыре полоски индикатора сети. Набрав последний исходящий номер — если кто и знает, как выбраться из этого дерьма, так это София — он затаил дыхание.

Соединения не было. Раздавались гудки — один, второй, четвертый раз, пятый — голосовая почта тоже не включалась. Семь, восемь гудков, десять… И все еще ничего. Он подождал до двадцати и, чертыхнувшись, швырнул телефон на землю.

— Знакомое чувство.

Грэф обернулся, чтобы посмотреть на девушку. Она пыталась поддержать его с выражением искреннего сочувствия на лице. Ему не нужна было ее жалость. Все, что было нужно — выбраться отсюда.

— Когда мы начали осознавать, что застряли здесь… Не знали, сколько это уже продолжалось. Думали, что-то случилось с телефонными линиями, — она разглядывала свои руки. — Ты привыкнешь. Мы здесь не слишком-то полагаемся друг на друга. Так что ты быстро научишься полагаться только на себя.

«О, Господи, я застрял в оригинальном фильме "Длиною в жизнь", да?»Он был больше не в состоянии выдержать простецкие премудрости от девчонки, страдающей резкими перепадами настроения.

— Ну, подвал сейчас кажется очень уютным. Показывай дорогу.

Неся небольшую сумку, Грэф проклинал свое путешествие налегке. Дело не только в том, что пара джинс и сменная рубашка не протянут вечность, если он и правда застрял тут. Просто у него не было бесконечного запаса крови. Он немного подкрепился официанткой, когда делал вечером остановку. Но вообще-то планировал напиться на вечеринке по случаю Дня Независимости, так что с собой у него был только экстренный запас продовольствия. Нравилась ему эта девушка или нет, но в скором времени он будет вгрызаться в ее горло.

Спустившись за ней по лестнице, он увидел не совсем такой подвал, какой себе представлял. В его понимании, подвал — это место с бильярдным столом и, может, небольшим холодильником, обшитое гипсокартоном или деревянными панелями… И называется оно рабочим кабинетом или семейной комнатой. А то, что он видел сейчас, с голыми каменными стенами и земляным полом, было больше похоже на погреб. Или нору.

— Ты серьёзно собираешься держать меня здесь? — он провел пальцем по паутине, облепившей половицы дома, видневшиеся над головой.

— Я не собираюсь подавать тебе завтрак в постель, если ты на это надеялся, — бросила она через плечо, тщетно пытаясь вытащить что-то из завала никак не связанных между собой вещей, напиханных в углу.

«Это ты так думаешь». Понаблюдав какое-то время за тем, что она делала, все же подошел и отодвинул ее в сторону.

— Очень по-джентльменски с твоей стороны, — возмутилась девушка, вытирая руки о джинсы.

— А я и не называл себя джентльменом, — из-под деталей палатки и рождественских украшений он наконец вытащил армейскую раскладушку с металлической рамой, обтянутой затхлым брезентом, и разложил ее у своих ног, распутав гирлянду. — И здесь я буду спать?

— Здесь или на полу, — под трухлявыми деревянными ступеньками находился стеллаж с пластиковыми ящиками. Она выдвинула один из них, проверила бирку и откинула крышку. — Простыни здесь. Старые, но сойдут.

— Твое гостеприимство просто восхищает, — саркастично заметил Грэф, щелкая складной рамой раскладушки.

— Ой, прости, наверно, я пропустила вывеску "Холидэй Инн" [3] у своей подъездной дороги, — она уперла руки в бока. Она так часто принимала эту позу, что могла бы их и не убирать. — Знаешь, я ведь могу и отменить свое приглашение.