— Значит, они это делают…

— Вот именно! — подхватила она. — Для видимости. Поверь мне, ничего из этого не получится!

— Однако уже получилось.

— Что? — спросила она, подняв от удивления брови.

— Есть такой лицей… И, в конце концов, его возглавляет их пани директор!

— Это только опыт. «Эксперимент», по их выражению. Через год-два выяснится, что он «неудачный».

— Через год-два меня, я думаю, уже не будет интересовать эта проблема. Она для меня сейчас актуальна. В связи с теми планами, о которых вы знаете. Мне необходимо каким-то образом наладить контакт с этой школой… точнее, с пани директором… ведь вы с ней, насколько я понял, знакомы…

— На каком основании ты вдруг пришел к такому выводу?

— Вы меня спросили, не знаю ли я, как ее зовут, дав понять, что речь идет об определенном человеке. Разве это недостаточное основание… чтобы сделать логический вывод?

— У тебя картезианский склад ума! — насмешливо улыбнулась она.

— Это вытак сказали, — вернул я ей улыбку.

— Чего же ты от меня добиваешься? Хочешь, чтобы я дала тебе ее адрес? — («У меня уже был адрес!») — Или номер телефона? — («Я знал его с самого начала!») — Рабочий или… домашний?

— Нет-нет, это лишнее! — я поднял руки жестом «сдаюсь без боя». — Разве я посмел бы беспокоить незнакомого человека! Особенно надоедать ему в его свободное время дома!

— Что же тогда?

— Я имел в виду нечто иное. Те возможности, которые предоставляет Центр. Насколько мне известно, здесь организуются различные мероприятия: просмотры кинофильмов, лекции, литературные диспуты, на которые собираются со всей Варшавы лучшие специалисты в области французской культуры, а также более широкий круг местных энтузиастов. Не думаю, что директору франкоязычной школы (пусть экспериментальной) чужды интересы и проблемы этого круга людей. И если я не ошибаюсь в своих предположениях и если на эти собрания разрешен свободный доступ, то, придя к вам, я хотел бы воспользоваться возможностью познакомиться с ним и обсудить мои дела.

— С кем? Теперь я недопонимаю.

— Ну как — с кем! Ведь мы говорим о директоре той школы.

— Это она,а не он.

— Директор есть директор. Должность пола не имеет.

— Но у человека есть пол.

— Какое это имеет значение? — фыркнул я (немного перестарался).

— Иногда имеет, mon ami, — она опять улыбнулась, на этот раз загадочно, после чего «состроила глазки и округлила ротик», как у простодушной куколки.

Я не справился с предательской краской, выступившей на лице.

— Так ты говоришь, — продолжала она, добившись своей цели, — что тоже хотел бы присутствовать на «собраниях» в нашем Центре… — Заметив лежащую на полу скрепку, она подняла ее и отправила в «кратер» к остальным. — Нет ничего проще! Вход свободный. Для всех. Tu es bienvenu! [139] Только боюсь, что твои ожидания не оправдаются. Ты, как мне кажется, переоцениваешь возможности Центра. Твои представления о нашей работе сильно преувеличены. Разумеется, наша программа предусматривает демонстрацию французских фильмов, а также организацию встреч с представителями французской науки и культуры, но что это за фильмы! что за встречи! и кто на них ходит!

Фильмы? Второсортные, старые (их показывают в здании Географического факультета, в маленькой аудитории на третьем этаже, где совершенно неподходящие для демонстрации фильмов условия).

Лекции? Специализированные, для узкого круга интеллигентов.

А аудитория? Студенты и то немногочисленные, и несколько преподавателей.

Почему так происходит? Почему гордое название «Centre de Civilisation» не соответствует содержанию?

Что делать, — она развела руками, — у нас нет средств, нет фондов. И нет, — она подняла вверх палец, — разрешения.

Тем не менее ты прав, иногда проводятся мероприятия, на которые собирается весь beau monde, вся франкоязычная, «европейская» Варшава, включая… директора, с которым ты хотел познакомиться. Однако попасть на них не так-то просто. Необходимо принадлежать к кругу этих людей или получить… приглашение. А приглашениями распоряжается (раздает или рассылает) кабинет Service Culturel.

У тебя есть еще вопросы? — она взяла круглый BIC, который лежал у нее на столе, и начала играть с этой изящной вещицей, нажимая и отпуская кнопку.

— Конечно, — ответил я. — И вы знаете, наверное, какие.

Она перестала щелкать авторучкой и смерила меня взглядом, сделав вид, что пытается отгадать мои мысли. Затем она пододвинула поближе к себе черный пластиковый бювар, ощетинившийся кнопками с напечатанными под ними буквами в алфавитном порядке, и нажала первую из кнопок (с буквой «А»), Крышка бювара пружинисто откинулась, открыв разграфленную карточку со вписанными в нее номерами телефонов. Марианна подняла трубку и набрала шесть цифр. Через мгновение ее глубокий альт заворковал горловым «эр»: