Измерив на глазок широкие прогалы между своими предшественниками, Ватана с некоторым удовольствием хмыкнул. Что бы ни ожидало Мачу-Пикчу и их самих в ближайшем будущем, о конце света можно не беспокоиться еще много-много лет.

Обернувшись к стоячему камню — «инти ватане», солнце-вязи, столбу, к которому само собой привязывается солнце, — он увидел, что слепой жрец уже здесь. Отослав знаком своих слуг, слепец вошел в круг. Для виллака он был очень молод. Впрочем, его точный возраст установить было сложно — кожа слепых жрецов отличалась неестественной бледностью.

Ватана мрачно кивнул. Жрец рассеянно шмыгнул носом — дал понять, что заметил правителя. Ватана ничего не мог с собой поделать — всякий раз, когда он приближался к одному из этих зловещих жрецов, у него под ложечкой точно змеиное гнездо просыпалось. Ватана причислял себя к виллакам — но знал, что считается одним из них лишь по особой договоренности, как и все Ватаны до него и после него. По-настоящему к клану принадлежали лишь те, чей род восходил к «времени-когда-еще-не-было-слов», те, чья кожа была бледна, а глаза — пусты. Несмотря на все свое могущество, Ватана был для них лишь немногим выше слуги и зависел от их капризов не меньше, чем простые инки.

— Заговорит ли солнце сегодня? — спросил Ватана.

— Солнце заговорит, — отвечал жрец.

То был нелепый, ненужный ритуал, но им никогда не пренебрегали. Если верить легендам, как-то раз один много возомнивший о себе Ватана задал другой, самолично придуманный вопрос. Скрюченное тело на крайнем слева от нынешнего Ватаны троне служило наглядным напоминанием о том, чем кончаются такие выходки.

Двигаясь ловко и уверенно, виллак забрался на плоскую каменную верхушку «инти ватаны». Скорее всего камень не играл никакой особенной роли. Один учитель Ватаны — один из многочисленных учителей истории, которыми был богат их народ — рассказывал ему о временах, когда жрецы беседовали с солнцем, стоя просто на земле, на ровном месте. Камень ввели в церемонию недавно, чтобы — как считал Ватана — подчеркнуть превосходство жрецов над другими людьми. Слепцы в большинстве своем были невысоки ростом, но любой стоящий на камне, будь он распоследний коротышка, по сравнению с людьми на площадке выглядел великаном.

Виллак широко распростер руки и откинул голову назад, уставив свои затянутые бельмами, незрячие глаза на пылающее солнце. Ватана приблизился к камню на шаг, затем опустился на колени. Вслушался в непонятные слова, обращаемые жрецом к солнцу. Ощутил, как встали дыбом волосы на затылке. Спустя мгновение начался дождь.

Ватана так и не смог привыкнуть к божьему дождю, к регулярным рядам его одинаковых, неизменных по толщине струй, всегда орошающих один и тот же островок посреди платформы. Иногда Ватане чудилось, будто в звоне капель о камень слышатся мелодичные голоса богов, но он знал: это лишь греза, ибо истинный смысл небесного ливня доступен только избранным, только виллакам.

Жрец надолго застыл, как каменный истукан. Затем медленно опустил голову на грудь. Ватана увидел: глаза жреца из белых бездонных дыр превратились в сумрачные шары, внутри которых сияли цветные огоньки и мудрость солнечных богов.

— Вначале мы жили в долинах, — проговорил виллак зловещим, гортанным голосом. — Мы обрабатывали землю, поклонялись богам и жили мирно. Другие, увидев нас, позавидовали нашему неразрывному единству с природой. Они напали на нас и попытались стереть нас с лица земли. Они хотели украсть наши знания, наши орудия, нашу мудрость.

Чтобы защитить наш образ жизни, мы научились воевать. Сорвав планы врагов, которых мы знали, мы обратились к богам и увидели в будущем других врагов. Чтобы упредить их атаку, мы нанесли удар первыми. Наши Ватаны обучили военачальников, которые повели небольшие, но сильные армии на север и юг, покоряя всех на своем пути. Со временем мы завладели всеми землями, какими хотели, — их было достаточно, чтобы обеспечить долгое и безбедное существование нашей империи. В знак нашего могущества мы построили этот город в небесах, чтобы быть ближе к богам солнца, чтобы лучше слышать их слова, чтобы говорить с ними.

Это прогневало богов. — Услышав обвинение, Ватана нервно дернулся, хотя отлично знал, что решение строить город на горных вершинах исходило от самих виллаков. — Они присмотрелись к нам — и нашли нас тщеславными, слишком гордыми. Нам полагалось бы вести себя достойно — ведь мы их любимые дети. В наказание за грехи они наслали на нас белого человека, который разрушит все, что мы построили.

— Белый человек… Ему такое по плечу? — Обычно Ватана хранил молчание, когда говорили боги, но сегодня не сдержался. Есть вопросы, на которые непременно нужно добиться ответа.

— Белые люди в таком же близком родстве с тьмой, как мы — со светом, — продолжал виллак. — Мы воюем, чтобы установить мир, а они — чтобы умножать зло. Мы взяли столько, сколько нам достаточно, и успокоились; они же не знают удержу, гребут обеими руками, жаждут всего, на что упадет их взгляд. Если бы мы сохранили верность нашим богам, они отвели бы глаза белому человеку; он никогда не нашел бы дорогу в море-океане. Но он уже здесь — и он больше не уйдет.

— А если мы дадим ему отпор? — спросил Ватана.