— Заспались, ваше сиятельство, — нежно посматривая своими добрыми глазами на князя, сказал старик. — Чаю или кофею прикажете?

— Подай кофе — в горле пересохло. Скверно спал. Голова болит.

— С чего же это, ваше сиятельство, вы плохо почивать изволили?

— Думы, братец, разные не давали спать.

— Что же думать вам, ваше сиятельство? Про что?

— Про сына думал, про Сергея.

— Да, вот что! Знамо, как не думать про сына кровного, — отцовское сердце. Теперь наш княжич с врагом отечества сражается, кровь свою на поле ратном проливает.

— Сон про него мне приснился нехороший, боюсь — не перед добром этот сон.

— И, князенька, куда ночь, туда и сон. Страшен сон, да милостив Бог!

— Уехал он из Каменок озлобленный. Жалею я, жалею, что не остановил его.

— Напрасно, ваше сиятельство, вы пошли против женитьбы княжича. Что бедна невеста, рода незнатного? Так что же? Будучи женою князя Сергея Владимировича, она стала бы и богатой, и знатной. Наделили бы счастием и сына кровного, и её, сиротливую.

— Эх, Федотыч, ведь в роду у нас нет, чтобы Гарины женились на немках.

— Какая же она немка, ваше сиятельство! Православная она, мать у неё русская, православная.

— Я бы, пожалуй, согласился, но княгиня… Она решительно отказала.

— Конечно, моё дело холопское. Я должен помнить и чувствовать, что ваше сиятельство удостоиваете меня, раба, своим разговором.

В кабинете князя водворилась тишина; князь молча пил кофе, а Федотыч почтительно посматривал на своего господина.

— Вот уже три месяца — и ни одного письма не прислал Сергей, — опять заговорил Владимир Иванович.

— Осмелюсь доложить вашему сиятельству, что князь Сергей Владимирович, по приезде в Москву из Каменок, хворали.

— Что? Хворал? Ты почём знаешь?..

— А где молодой князь остановиться изволил, на Арбате, в доме Глебова, так дворецкий господина Глебова мне сказывал.

— Долго Сергей хворал?

— Да чуть не с месяц, ваше сиятельство.

— И ни одной строчки отцу!..

— Человек молодой, характерный.

— Да, да, весь в меня — огневой. Пойду сообщить об том княгине. От расстройства Сергей хворал! Бедный, как мне его жаль!

Князь Владимир Иванович поспешил на половину княгини. Лидия Михайловна спокойно выслушала рассказ мужа о Сергее, о том, что он долго болел в Москве.

— Что же ты хочешь этим сказать? — спросила она у князя.

— Как что? Пойми, ведь он захворал от неприятности. Его расстроил наш отказ.

— Я поняла и, поверь, не меньше твоего сожалею о сыне. Но повторяю, я никогда, никогда не соглашусь на его неравный брак.

— Наше упрямство сделало Сергея больным.

— Ну, этому я мало верю, мой друг, — холодно проговорила княгиня, вынимая из ридикюля работу. — Сергей не сентиментальная барышня, нервы его крепки. Если он и хворал, то, поверь, от простуды, а ты приписываешь это нашему несогласию на его свадьбу.

— Да, да, он так был расстроен, немудрено и захворать, — возразил князь Владимир Иванович.

— Я вижу, князь, ты, кажется, не прочь женить Сергея на какой-то немке, — хмуря брови, сказала Лидия Михайловна.

— Я… я не говорю этого.

— А я вот что скажу тебе, князь: пока я жива, этой свадьбе не бывать.

— Вот как!

— Я никогда немку не назову своею дочерью — это моё последнее слово!

— Но ты забываешь: Сергей совершеннолетний, он обойдётся и без нашего согласия.

— Может быть, но тогда я отрекусь от него, я забуду, что он мне сын. Поверь, князь, у меня достанет твёрдости вырвать из моего материнского сердца любовь к нему, — сухо проговорила княгиня.

Владимир Иванович ничего не возразил своей жене. По доброте своего сердца он бы давно согласился на брак сына с Анной, но предрассудок, фамильная гордость останавливали князя. Породниться с каким-то немцем, бывшим гувернёром, ему, именитому князю!

— Оставим про это говорить, князь. А лучше скажи мне, что ты думаешь о частых визитах к нам Леонида Николаевича Прозорова? — пытливо посмотрев на князя, спросила Лидия Михайловна.

— Что? Ну, понравилось ему у нас бывать, вот он и ездит, — ответил князь.

— И только?

— Чего же ещё?

— Ну, князь, недальновиден же ты! — упрекнула мужа Лидия Михайловна.

— Ты думаешь? — хмурясь, спросил князь.

— Да, думаю. Ты полагаешь, что красивому молодому человеку нужно наше общество?

— Если он к нам ездит, то…

— Постой, постой, князь, ты, кажется, совсем забыл, что у нас есть дочь, — об ней, друг мой, тоже надо подумать. В Москву приехала я не без цели. Здесь скорее найдёшь подходящего для Софи жениха. И я не ошиблась — жених нашёлся.