Шрифт:
- Чёрти что в городе происходит! И стервятники повылазили! Как ты вообще оказался так далеко от города, Гэб? Да очнись ты уже, проклятый Стикс!
Сквозь шум радиоприёмника раздался плачущий голос, моливший о спасении. Харон с недовольным видом огляделся и ловким движением подобрал багром очередного утопленника. Внимательно посмотрев на него, он буркнул:
- Тише ты. Снова вещают…
"Специальный корреспондент Хроник Северной Венеции связался с нами прямо с места событий на Васильевском Острове.
- Диана, как слышите меня?
- Нормально. Главное, что связь есть.
- Расскажите, что нового вам удалось узнать.
- Да, тут творится нечто неописуемое. Я, хоть и не была в Венеции, думаю, что теперь Петербург похож на её абсолютного брата. В воде периодически находят уродцев из Кунсткамеры, и к этому прибавляются гробы с размытых кладбищ. Вдобавок, как мы и ожидали, не обошлось и без свежих утопленников.
- Какова перспектива затопления центра?
- Воды много, но Невский Проспект пока сухой. Впрочем, там, как вы знаете, тоже небезопасно. Всё больше звонков – сообщают о пропавших людях. Как будто что-то выгнало наружу зло, скрывавшееся в глубинах города. Ему некуда деться, вот оно и бросается на людей. Вообще весь город будто пошатнулся, бурлит и плюётся желчью. Словно живой человек, обозлённый, раздосадованный, ищущий на ком отыграться за свои неудачи.
- Интересная аналогия. Спасибо, Диана.
С вами были Хроники Северной Венеции. Следите за новостями…"
- Проклятый Стикс! – Харон потряс приёмник, но тот отказывался работать, - Гэб! Что там вообще произошло? Ты очнёшься или нет?
Но он уже приходил в себя. Пытался открыть глаза, но всё мутилось вокруг, а голова словно плавилась от невыносимого жара. Откуда-то издалека, сквозь множественное эхо слышал чьи-то вопросы, но был не в силах понять, кто и о чём его спрашивает. Едва заметно мотнув головой, Инкуб попробовал сказать что-то, но язык не слушался.
- Ладно, чёрт с тобой! Придёшь в себя, сам всё расскажешь. Тут недалеко есть одно красивое местечко. Владеет им слегка странный, но весьма гостеприимный вампир. Останавливался у него несколько раз: вкусное бренди [100] у мерзавца! Да и от города далеко. Чую, не стоит тебе там сейчас появляться… Так что плывём! Не волнуйся, дружище, я тебя в беде не кину! А вы, синие мои приятели, потерпите! И смотрите мне – не шумите! Гэбу нужен покой…
_________
100
Крепкий алкогольный напиток, изготовленный путём дистилляции преимущественно из виноградного вина. Сокращение от brandewijn – «огненная вода» (с нидерл.)
Монплезир [101]
_________
Шахматный час на осенней террасе. Мутные волны о каменный град. Здесь, за границей штормов, царила барочная меланхолия; и запах виноградного бренди гнал прочь воспоминания о былом.
- Mon plaisir [102] , месье Ластморт, приветствовать вас в своём золотистом Версале – промолвил с улыбкой вампир, Шарль де Ман [103] .
101
Дворец «Монплезир» - сердце Петергофа. Именно здесь, на другой стороне Финского залива, в парке фонтанов, по красоте даже превосходящем французский Версаль, случилось продолжиться этой истории
102
Моё удовольствие (фр.)
103
Charles des Magnes – от французского оборота «faire Charlemagne», использующегося в случаях, когда хитрый игрок вовремя выходит из игры с выигрышем в кармане (оставаясь при своём, не позволяя никому отыграться).
- Ещё один француз. Харон, зачем ты привёз меня сюда?
- Но… Гэб… - Перевозчик, всецело поглощённый бутылкой ароматного бренди, был весьма возмущён подобной реакцией своего друга, - Я тебя вообще-то спас, выловил среди покойников. Куда мне было тебя везти? Сюда – ближе всего.
- Рассказывай… Знаю я, что тебя сюда заманило – и он усмехнулся, опрокинув бокал, пуская тонкую струйку запёкшейся крови на мраморный стол.
- Позвольте, но вы у меня в гостях. Пожалуйста, не злоупотребляйте моим гостеприимством, месье Инкуб…
Шарль хлопнул в ладони, и из дома вышла обнажённая юная нимфа [104] . Учтиво улыбаясь незнакомцам, она убрала со стола и вновь наполнила бокал Гэбриела горячим напитком [105] .
- Попробуйте, очень бодрит! – и в томных, винных глазах блеснула усмешка.
- Вынужден отказаться, месье Вампир, но мне некогда забываться.
Шарль де Ман смеялся, наблюдая зловещую улыбку Инкуба. В своей жизни он, прекрасный и распутный, редко встречал кого-то подобного. Поправив пышный белоснежный парик, делавший его похожим на Моцарта, он изобразил на лице притворное удивление, смешанное с унцией страха, и, осторожно роняя слова, воскликнул:
104
Читать: «девушка, столь прекрасная, что её следует называть богиней».
105
Крепкие алкогольные напитки в представлении автора – сродни метафоре «жидкого пламени». Они – дрова камина сердца и души, спички костра энергии – сами по себе уже являются синонимами жаркого, горячего огня.
- Гэбриел, как вы грозны! Именно таким я вас себе и представлял, горемычного Наблюдателя…
- Poseur… [106]
Инкуб поднялся и подошёл к парапету, вглядываясь вдаль, туда, где за чёрными тучами скрывался его сумрачный Город. Даже здесь, на другой стороне залива, в беззвучии Петродворца, он слышал зов: крики отчаяния, стоны безумия Санкт-Петербурга. Гэбриел помнил, как в яростной страсти под тенью громады-волны поглотил жизнь, огонь Иоланды: до сих пор, он бился внутри, испаряясь на коже, пульсируя в ритме горящего танго – не в силах понять, что померкла душа, иссушённая демоном… любви? В тот момент на краю бурлящей стрелы, у самой кромки воды под оркестр Пьяцоллы [107] ему казалось, что в мгновении страсти Иоланда любила его – но играла с огнём…
106
Позёр (фр.). Гэбриел произносит это слово именно по-французски, намеренно коверкая свою строгую английскую речь, небрежно пародируя интонацию собеседника.
107
Аргентинский музыкант и композитор второй половины двадцатого столетия, чьи сочинения в корне перевернули традиционное танго, соединив в нём элементы джаза и классической музыки. Здесь «оркестр Пьяцоллы» выступает как сложная составная аллегория танго Скарамуша и Коломбины, свидетелем которого читатель выступил в конце первой части романа
- Месье Инкубу не нравится компания Вампира, как я погляжу! – Шарль откинулся на спинку кресла, манерно забросив ногу на ногу, развлекаясь одним только видом потрёпанного Наблюдателя в рваном промокшем плаще, - Чем обязан подобной неприязни? Или вы, Гэбриел, считаете, что сами куда более чисты, чем тот, кто пьёт… кровь? – и звонкий хохот наполнил террасу, - Однако, разница меж нами лишь в том, что нам нужно, чтобы жить. Ведь вы тоже пленник своего голода. И я даже слышу, как где-то внутри вас всё ещё шепчет, тлеет чужая душа…