Исчезла и серая пустошь. Золотистые облака потускнели и растаяли. Вокруг нас поддерживали высокий потолок белые колонны. Мы очутились на нешироком помосте, разрисованным странными узорами.

Страдая от ужаса и жалости к самому себе, я упал на колени, прикрывая глаза рукою.

Я смог вызвать Ллура!

Проснувшись, я долго лежал неподвижно и смотрел на низкий потолок, прислушиваясь к боли, пронизывающей мое тело. Воспоминания неудержимым потоком хлынули на меня. Я лежал на мягком ложе с горою подушек в небольшой комнате, меблированной без особого вкуса. Слева от меня в стене имелась ниша с прозрачной перегородкой, через которую в комнату проникал наружный свет. Рядом со мною на трехногом стуле сидела, не нарушая молчания, крохотная фигура в плаще и капюшоне. Без сомнения, это была Эдейри.

Мне так и не довелось увидеть ее лицо, — слишком плотной была ткань ее одеяния. И все-таки я почувствовал на себе ее пронизывающе-настороженный взгляд и учуял запах чего-то незнакомого, холодного и смертельно опасного. Плащ был тяжелым, грубым, грязновато-серого цвета и неестественно-замысловатого покроя. Приглядевшись еще раз повнимательнее, я лишний раз убедился, что под таким плащом может скрываться существо не более четырех футов.

— Не желаете ли откушать, лорд Ганелон? Или пить? — произнесла сиделка нежным детским голосом. Невозможно было определить, существу какого пола он принадлежит.

Я откинул шелковое покрывало и опустил ноги на пол. Я был облачен в серебристую тунику из тонкого мягкого материала. Эдейри не шелохнулась и оставалась неподвижной даже тогда, когда в спальню бесшумно вошел человек с накрытым подносом в руках.

Вид его действовал успокаивающе. Это был высокий человек с развитой мускулатурой, с крупной головой под этрусским шлемом с плюмажем. От его загорелого лица веяло мужеством и спокойствием, как мне показалось поначалу, но стоило мне встретиться с ним глазами, и я убедился в обратном: в глубине прекрасных голубых зрачков утонул животный страх. Странно знакомый страх, легко узнанный мною.

Он поставил поднос предо мною и удалился, не промолвив ни слова. Эдейри кивнула в сторону яств.

— Ешь и пей, пища поможет тебе восстановить силы, лорд Ганелон.

На подносе лежал кусок отварного мяса, странной формы лепешка и стоял стакан бесцветной жидкости. Я отпил глоток — это была не вода, судя по вкусу.

— Значит, я вовсе не сумасшедший? — спросил я у Эдейри.

— Нет, хоть душа твоя и блуждала в потемках, а ты пребывал в ссылке. Но теперь ты опять в своих покоях.

— В Кэр Ллуре? — спросил я, сам не знаю почему. В знак отрицания Эдейри затрясла своим плащом.

— Нет. Но ведь ты должен помнить…

— Я ничего не помню! Кто ты? Что произошло со мною?

— Вспомнил ли ты, что тебя зовут Ганелоном?

— Ты ошибаешься: мое имя — Эдвард Бонд!

— И все же ты многое вспомнил, например Огни Нужды, — с упором на два последних слова произнесла Эдейри. — Вспомнишь и остальное, хоть это и потребует немало времени. Ты должен знать: нас повсюду подстерегает опасность. Кто я? Я — Эдейри, и служу Совету.

— И ты…

— Женщина, — перебила меня гостья своим детским нежным голосом и тут же рассмеялась. — Очень старая женщина, самая дряхлая в Совете. Когда-то нас было ровно тринадцать, а теперь он значительно сократился. В нем, как в былые времена, Медея, лорд Матолч…

При этом имени тень волка мелькнула перед моими глазами.

— …Гэст Райми, обладающий могуществом большим, чем у любого из нас, но который слишком стар, чтобы в нем сохранилось желание им воспользоваться. И, наконец, ты, лорд Ганелон, или Эдвард Бонд, как ты себя назвал. Нас осталось всего пятеро, а ведь когда-то подобные нам исчислялись многими сотнями. Но даже я не помню, когда это было, и только Гэст Райми способен вспомнить все, стоит ему только захотеть.

Я обхватил голову руками.

— Великие небеса, я ничего не понимаю! Все, о чем говоришь ты сейчас, для меня не больше, чем набор ничего не значащих звуков. Я даже не знаю, где нахожусь!

— Выслушай меня и пойми. — Я почувствовал мягкое прикосновение к своему плечу. — Ты просто утратил на время память.

— Это неправда.

— Это правда, лорд Ганелон. Информация, накопившаяся в твоей памяти за долгие годы, была стерта и заменена новой. Все то, что ты относишь к событиям своей прежней жизни на Земле, эфемерно и не принадлежит тебе вовсе. Этих событий никогда не было, а если они и происходили, то без твоего участия.

— Ты сказала: «на Земле»? А где мы находимся в эту минуту?

— Ты сейчас на другой планете, но это — твой родной мир. Ты здесь родился. Восставшая чернь, враги твои и мои, отправили тебя в ссылку, заменив предварительно твою память памятью Эдварда Бонда.

— Ты никогда не сможешь убедить меня в этом!

— Подойди сюда! — крохотная фигура в капюшоне направилась к оконной нише. Она дотронулась до чего-то рукой, и окно стало совсем прозрачным. Я смотрел поверх ее головы на открывшийся моему взгляду пейзаж, подобный которому мне никогда не приходилось обозревать.