Шрифт:
— Это же я, — сказал Базз. — Не бойся.
Старик испустил глубокий вздох.
— Сын, который поднимается среди ночи, чтобы напугать своего отца. Сын, который играет с больным сердцем своего отца. Сын, который смеется над своим отцом, потерявшим сестру и семью сестры, растерзанных в Галаце в 1940-м. Сын, который не задумается убить своего бедного отца, как раз когда тот, быть может, получит визу в Палестину для него же и для всей его семьи, — разве это сын?
— Я не нарочно.
— Нет, это не сын. Тогда кто же это? Это гангстер. Марш в постель!
Генерал Базз Свердлович, воин с Батаана, воин с Коррехидора [22] закрыл глаза, открыл рот и завопил.
— Айе! — сказал старик потрясенно. — Разве я был плохим отцом для моего сына? Разве я не дал ему хорошего образования, разве я не хотел помочь ему стать кем-то в Тель-Авиве, кем-нибудь вроде Бен-Гуриона [23] , доктора Вайсмана или Сирочкина?
22
Батаан и Коррехидор — полуостров и остров на Филиппинах, куда в начале 1942 г. отступили из Манилы американские и филиппинские подразделения под командованием генерала Д. Макартура. Впоследствии им пришлось уступить полуостров Батаан японским войскам, но еще целый месяц после этого небольшое подразделение американских военных героически обороняло остров Коррехидор.
23
Давид Бен-Гурион — государственный деятель Израиля, в 1948–1953 и 1955–1963 гг. — премьер-министр.
— Я не хочу в Тель-Авив! — вопил Базз. — Мне… хорошо… здесь!
— Здесь? — возмутился старик. — Тьфу, тьфу, тьфу, — плюнул он. — Разве мой сын уже забыл свою бедную тетю и своего бедного дядю, зарезанных в Галаце в 1940-м?
— Я не хочу в Тель-Авив, я хочу в Вест-Пойнт! [24] — вопил Базз.
Позже, поговорив с женой, мистер Свердлович прокомментировал это заявление следующим образом: «Наш сын попал в дурную компанию. Он целыми днями играет с черномазыми, которые забивают ему голову опасными идеями. Чем раньше мы получим визу, тем лучше!»
24
Вест-Пойнт — город, в котором находится Военная академия сухопутных войск США.
Но в тот момент он сказал:
— Ш-ш-ш, разбудишь мать. Что ты собирался делать ночью на улице?
Генерал, все еще оскорбленный и очень напуганный тем, что нужно ехать в незнакомую страну, дулся и не отвечал.
— Неужели я не заслуживаю доверия своего сына? — с чувством сказал старик. — И разве я не хочу добавить пятьдесят центов в неделю к его карманным деньгам?
Генерал высморкался в платок, вздохнул и сказал, ткнув пальцем в потолок:
— Сегодня там будет Тюльпан. Перед домом. Тюльпан спрыгнет на улицу. Он будет творить чудеса. И каждый может посмотреть.
— Тьфу, тьфу, тьфу, — поспешно переплюнул старик. — Вот к чему приводит общение с неграми! Вот чему учат негры! Вот зачем я жил: чтобы услышать, как мой единственный сын отрекается от веры своих предков! Тьфу. Вот зачем я был трижды спасен: в Кишиневе, в Каменец-Подольском [25] и в Галаце. Тьфу. Во сколько он собирается прыгать?
— В три.
— Марш, марш в постель, — быстро велел старик, поглядев на циферблат напольных часов: было без десяти три. — Но, может, у тебя температура? Может, у тебя живот болит? Бог мой, — взволновался он, — у моего сына аппендицит. Нужно пойти разбудить доктора Каплуна.
25
Каменец-Подольский — украинский город, куда в августе 1941 г. Венгрия депортировала 18,5 тыс. евреев и где 14 тыс. из них были убиты.
— Нет у меня аппендицита. И не надо будить доктора Каплуна.
Сказав это, плененный генерал ретировался в свою комнату. Старик, поколебавшись немного, на цыпочках прошел в спальню и быстро, без всякого шума оделся. Он выскользнул на лестницу, по дороге накинув пальто, и пошел вниз, перешагивая сразу через две ступеньки. На третьем этаже он встретил шляпника Зюскинда, который спускался на цыпочках в одной пижаме.
— Мой сын, — объяснил мистер Свердлович на ходу, — мой сын, похоже, схватил на улице двустороннюю пневмонию.
— Мой тоже, — сказал Зюскинд.
На втором они наткнулись на пышную миссис Баумгартнер, которая вышла в сопровождении мужа.
— Наши дети, похоже, схватили на улице двойную пневмонию, оба. Вот до чего доводят эти негры с их глупыми суевериями.
— Они это нарочно, — сказал мистер Свердлович. — Я в этом ни чуточки не сомневаюсь. Все антисемиты!
— Кому вы рассказываете! — пробурчал мистер Зюскинд.
— Я их знаю, — сказала пышная, слегка запыхавшаяся миссис Баумгартнер. — Я их знаю, я работаю в столовой для негров в Красном Кресте.
Наспех одевшиеся родители померзли с полчаса на улице, горько жалуясь друг другу на то, как трудно воспитывать детей в этом квартале, «где кишмя кишат негритянские суеверия, которые плодят безумные идеи в детских головах». Время от времени они незаметно поднимали глаза и косились на окно Тюльпана: слабый огонек поблескивал из-за занавесок. «Я не попрошу у него ничего такого, — смущенно думал господин Свердлович. — Только визу в Палестину».
К половине четвертого совершенно разочарованные, сердитые и простуженные родители собрались расходиться.