Но Элли знала, что она лишена фамильной ослепительной красоты, и не переставала удивляться, каким образом двое таких исключительно красивых людей, как ее мать и отец, могли произвести на свет ребенка со столь заурядной внешностью, как у нее.

Мэтти пристально наблюдала за ней, словно умела читать мысли.

— Хотелось бы, чтобы ты смогла увидеть себя моими глазами. Ты гораздо прекраснее всех нас, вместе взятых. Твоя красота светит изнутри. Ты добрая, благородная, нежная…

— И зануда, — прервала Элли сестру, ощутив неловкость от ее восхвалений.

— И зануда! — засмеялась Мэтти. — Но ненадолго. Помнишь, ты обещала подумать? Скажи, что ты пойдешь. Там будет весело, вот увидишь. — Она лукаво улыбнулась: — Может, твой великолепный жених тоже будет там.

Элли побледнела. Она очень надеялась, что нет. Она едва успевала вымолвить пару слов в обществе этого мужчины, как покрывалась голодным потом.

Мэтти странно на нее посмотрела:

— Я не понимаю, что с тобой творится, Элли. Похоже, ты не хочешь выходить за него замуж. Ральф молод и красив. — Во взгляде ее появилось мечтательное выражение. — С этими темными волосами и зелеными глазами…

Она смолкла.

У Ральфа зеленые глаза? Элли не заметила.

— Тебе так повезло, — продолжала Мэтти. — На твоем месте я схватилась бы за него обеими руками. Наверное, меня выдадут за какого-нибудь почтенного лорда, по возрасту старше отца, страдающего подагрой, у которого трясутся руки. — Она с недоумением посмотрела на сестру: — Неужели Ральф тебе не нравится?

— Конечно, нравится, — машинально ответила Элли, хотя сердце ее в панике учащенно забилось. Что в нем могло ей не нравиться? — Я уверена, он станет хорошим мужем.

Мэтти наклонилась к ней и поцеловала в щеку.

— Увидимся вечером, — сказала она, лукаво взглянув на сестру.

Элли прикусила губу и задумалась. Неужели она стала чересчур серьезной? Неужели она и вправду превратилась в зануду?

Что случилось с ней, сумасбродной дикаркой, которая всегда любила плавать и бродить по окрестностям? Любила преодолевать трудности и мечтала о приключениях. И считала когда-то величайшим достижением побывать на всех островах отсюда до Норвегии.

Казалось, это было давным-давно. Наверное, слишком давно. Мечты меняются. Как и люди.

Теперь ей уже двадцать четыре, она помолвлена с влиятельнейшим английским рыцарем и, по существу, является хозяйкой в замке самого могущественного аристократа в Ирландии.

Вряд ли ей уместно расхаживать по окрестностям подобно деревенской девчонке.

Каким бы заманчивым это ни казалось.

Хорошее настроение, не покидавшее Эрика с тех пор, как он завел англичан на рифы, продержалось недолго. Когда он со своими людьми добрался до замка, он понял, что что-то здесь не так. Полночь давно миновала, но Данлус сверкал огнями. На берегу с северной стороны пылали два огромных костра, подобно погребальным кострам викингов, готовившихся проводить павших воинов в Валгаллу.

— Что это такое? — спросил Рэндольф, заметивший то же самое.

Эрик покачал головой, вглядываясь в темноту. Было слишком далеко, чтобы разглядеть ясно, но он мог бы поклясться, что видел людей, плавающих в воде.

— Должно быть, это крестьяне, — сказал Доналл.

Неожиданно Эрика осенило, когда он припомнил дату.

— Это крестьяне, — подтвердил он. — Ну, деревенские девушки, во всяком случае.

Рэндольф вопросительно посмотрел на него.

— Жертвоприношение девственниц, — пояснил Эрик.

— Языческий обряд? — Рэндольф нахмурился. — Я и не знал, что ирландцы все еще отмечают языческие праздники.

— Эти обычаи еще соблюдаются на большинстве островов. Что-то вроде ритуалов в переходные моменты жизни. Но по большей части это всего лишь повод для молодежи немного поразвлечься. От этого нет вреда.

Молодой рыцарь по-прежнему смотрел неодобрительно.

— Это неприлично.

Эрик рассмеялся:

— Вот именно. В том-то и потеха. И если вы не в состоянии по достоинству оценить результат воздействия холодной морской воды на девичьи рубашки, тогда, боюсь, я ничем не могу вам помочь.

Уголок рта Рэндольфа слегка приподнялся.

— Пожалуй, я нахожу это довольно занимательным.

Эрик засмеялся и хлопнул его по спине.

— Вот так-то лучше. Возможно, вы не совсем безнадежны, сэр Томми.

Они снова спустили парус, желая остаться незамеченными, и Эрик отвел ладью подальше от берега, чтобы их не смогли увидеть, когда они на веслах пойдут мимо замка. Замок Данлус величественно — и весьма эффектно — высился на вершине массивного треугольного утеса с крутыми склонами в сотню футов, отвесно обрывающимися к морю. Позади замка проходило глубокое ущелье, отделяя его от остальной суши, куда можно было попасть только по узкому деревянному мосту.