Останавливаться опять не стали, потому что остановишься – Мак сразу узнает о том, что кто-то его двором интересовался сильно. Вон двое мальчишек сидят на крыше какого-то сарая и на нас глазеют. Могу золотой поставить против старой портянки, что они тут за часовых. При первой возможности с докладом побегут.

Так что я просто на стременах привстал и за стену заглянул, это все же не так подозрительно. Увидел довольно просторный двор, глинобитную, опять же, стену дома чуть поодаль, заметил, что двор подметен начисто, что для таких мест необычно. Окошки в доме маленькие, прикрыты ставнями со щелями, и от солнца, и от врага, враз такие не вышибешь и внутрь дома не заглянешь.

А вот конюшни нет. И коновязь вида запущенного. Что это значит? Да то, что выходы отсюда еще есть. И на случай бегства, например, выход у них другой. Как Сэт и описывал, собственно говоря.

– В проулок налево, а потом опять налево, – сказал я Барату негромко.

– Понял.

По сторонам он поглядывал внимательно, даже этого не скрывая, но для такого места это нормально, тут все оглядываются. Я и сам головой крутил во все стороны, запоминая дорогу, приметы, выискивая, может быть, скрытых наблюдателей, да и просто желающих на нас напасть да разжиться лошадьми и имуществом. Это тоже со счетов сбрасывать не следует.

Проулок был таким тесным, что мы, сидя в седлах, едва ногами за стены не цеплялись. С обеих сторон в этих самых стенах были какие-то то ли дыры, то ли маленькие окошки, через которые можно было и стрельнуть запросто, а то и гранату бросить. Воняло мочой, помоями, под копытами хлюпала грязь, хотя погода стояла жаркая и во всех других местах земля засохла до каменного состояния.

В своем конце проулок вильнул, образовывая замечательное место для засады, но засады на нас там пока не было. И затем мы выехали в проход чуток пошире, как раз телеге проехать и с пешеходом разминуться. По крайней мере, сюда солнце светило, что уже радовало. Какие-то две нечесаные и, кажется, пьяные оборванки быстро скрылись за дверью в глиняной стене, увидев нас. Интересно, чего они так испугались?

Конюшня обнаружилась, мне даже в стременах вставать не понадобилось. Кобыла под Баратом неожиданно заржала, а ей из-за забора ответила другая лошадь. Ну и запах почуял, куда от него денешься, если конюшня рядом. А вот ворот я не вижу.

Стоп, а это что? С какой стати забор сначала идет глинобитный, а затем дощатый? И потом снова глинобитный? Чуть придержав лошадь, огляделся, зашарив взглядом по земле. Точно, вон след от чего-то в сухой глине отпечатался, словно давило что-то сверху. Хитро, ничего не скажешь. Они могут просто кусок забора наружу уронить да и ускакать с той стороны, где их не ждут. Это если конными. А пешими?

Пешими они могут через тот проулок, из которого мы только что выбрались, крышами перескочить. А ведь еще и тоннель может быть здесь запросто. И выходы… на сколько сторон? Да на сколько угодно. И еще вопрос: а точно здесь Мак со своей бандой или Сэт перед смертью все же обманул? Как бы это проверить-то? А впрочем… не надо ничего усложнять.

Сунув руку в кошелек, я выудил из него золотую монету. Золотой – это очень много здесь, целое состояние. Особенно для вон того грязного и сопливого мальчишки, что стоит в конце улицы и на нас поглядывает. Я, подъехав чуть ближе, аккуратно показал ему золотой, и у того глаза, как эта самая монета на солнце, загорелись.

– Видишь? – спросил я его, с седла не нагибаясь. – Хочешь?

– А что надо?

Он даже на меня не глядел, только на деньги.

– Скажи, вон за тем деревянным забором, где конюшня во дворе, кто живет?

– Мак Шустрый со своими ребятами, – сразу же ответил мальчишка.

Я щелчком перекинул монету ему, и он сразу сунул ее в рот, чтобы не потерять и не отняли. А потом развернулся и побежал в проулок, похожий больше на пещеру.

Вот так все просто. Золото и города берет, бывает.

– Ладно, пусть так, – вздохнул Арио.

Вид у него был совсем изможденный, боль замучила. Днем ему врач дал чего-то болеутоляющего, и он спал, а сейчас опять нужно было думать и обходился без лекарств.

– Может, и прав ты, – говорить он мог сейчас только короткими фразами, на выдохе. – Но только не в мести дело, за всех не отомстишь. – Протянув дрожащую руку, он взял со столика кружку с водой, поднес ко рту, расплескав немного, сделал три больших глотка. – У нас служба такая, что не до мести и не до чести. Своих убитых бросаем как собак, похоронить не можем, подчас целоваться должны с теми, из кого кишки вымотать хочется. Но здесь…

– Я про месть и не говорю, – вмешался я, пока он снова духу набирался для продолжения. – Просто эта цепочка привести может к тому, кто нас выдал. Вас выдал, если точнее.

Арио посмотрел на меня внимательно, затем кивнул.

– Верно, именно это я сказать и хотел. Месть не для нас, а вот утечку сведений вычислить нужно. Но только боюсь, что даже секретарь Алберна всей цепочки может и не знать. Тут сам Алберн нужен.

– Сейчас Алберн сила, – подал голос Злой, уже привычно устроившийся на подоконнике и покачивавший ногой в начищенном рыжем сапоге. – Его тронуть никак. Да и вообще не очень представляю, как до него добраться можно, у него и дом что крепость, и людей вокруг много. И без охраны он никуда.