— Далее — новости, — объявил Дандас. — Я буду вести передачу до конца недели. — В его обычно уверенном голосе ощущалось волнение. Ему словно не терпелось выйти из эфира. — Услышимся в восемь.

Полилась традиционная сладкая музыка — лейтмотив программы. Дандас ни словом не обмолвился о Брэйсе.

В часовом выпуске новостей ничего не прозвучало ни об аресте Брэйса, ни о его жене, обнаруженной мертвой в ванне.

«Хорошо. Возможно, в семье еще ничего не узнали».

Кенникот переключил на «Радио 107».

— А вот шокирующая новость, — говорил молодой голос. — Кевин Брэйс, ведущий популярной во всей стране передачи «Рассвету навстречу», арестован по подозрению в убийстве первой степени.

— Ух ты, — вторил ехидный голос соведущего программы, — теперь у нас станет меньше маститых конкурентов на этом и без того переполненном рынке.

— Точно, — отозвался первый голос. — Ну да ладно. Главное, что «Листья» вчера выиграли, так что все благополучно в «кленовом королевстве».

Весело хихикая, они начали обыгрывать эту избитую тему.

Кенникот выключил магнитолу. Он уже свернул с автострады и подъезжал к Кинг-Сити — небольшому пригороду к северу от Торонто, населенному богатыми фермерами-любителями, сумевшими сохранить здесь некую старомодную прелесть назло повсеместной урбанизации.

В отличие от Торонто, где свежевыпавший снег быстро превратился в гадкую бурую жижу, здесь по обеим сторонам тротуаров высились сугробы. Кенникоту показалось, будто он приехал в зиму.

В центре городка он повернул на север и на узкую проселочную дорогу. Идеально очищенные от снега дорожки вели к шикарным особнякам. Проехав километра полтора, он поравнялся с домом, отличающимся от своих ухоженных соседей ветхой деревянной изгородью. В конце длинной подъездной дорожки, очищенной от снега весьма условно, на простом куске фанеры было намалевано: «ТОРН».

Остановившись перед вместительным гаражом, Кенникот вышел из машины. В холодном воздухе ощущался резкий запах конского навоза. Постройка представляла собой хаотичное сооружение с центральным фермерским домом, который в дальнейшем оброс всевозможными дополнениями, воздвигнутыми по чьей-то прихоти. Ступени оказались нечищеными, и Кенникоту пришлось пробираться по снегу до самой двери. Он взглянул на часы. Они показывали 7:10.

«Будем надеяться, они еще не слушали новости», — подумал он и постучал.

В доме раздался сумасшедший лай. До него донесся топот в прихожей, сопровождающийся стуком о входную дверь, и скулеж.

«Этого мне только не хватало», — вздохнул Кенникот и отодвинулся от двери.

В доме послышался мужской голос:

— Плэйс, Шоу, на место.

Лай прекратился так же внезапно, как и начался. Кенникот ждал, что дверь вот-вот откроют, однако этого не произошло. Подождав еще немного, он вновь постучал. Ни звука.

Справа до него донесся звук открывающегося гаража. Оттуда вышел высокий седовласый мужчина в расстегнутой меховой куртке и направился к нему. За ним послушно, как овцы, плелись две огромные собаки.

— Доброе утро, — поздоровался мужчина.

— Здравствуйте, — ответил Кенникот, спускаясь по ступенькам. — Доктор Торн?

— Зовите меня Арден. Мы никогда не пользуемся входной дверью. — Он протянул для рукопожатия свою большую руку. — Всегда ходим через гараж.

— Извините за столь раннее вторжение… — пробормотал Кенникот.

Торн улыбнулся. На фоне румяных щек и светлых волос его глаза казались ясно-голубыми.

— Я уже с пяти часов на ногах. Чистил трактором дорожку. Мы везем лошадей на шоу в Западную Виргинию.

Кенникот не сводил глаз с Торна.

— Я офицер Дэниел Кенникот, полиция Торонто.

— Не обращайте внимания на собак — у них деревенское воспитание, и ничего с этим не поделаешь. Мы всегда держали двух собак. Мне кажется, это эгоистично — иметь лишь одну для себя: ей же плохо без компании.

— Сэр, ваша жена дома?

Торн отпустил руку Кенникота.

— Она там, в конюшне.

— Вы бы…

Он кивнул и, повернув голову, крикнул:

— Элли! Ты не подойдешь к нам сюда?

Через пару секунд из двери конюшни вышла пожилая женщина в массивном тулупе с уютно повязанным вокруг шеи длинным шарфом. У нее на ногах были высокие резиновые сапоги.

Подняв лацканы куртки, Торн вновь повернулся к Кенникоту, продолжая одной рукой держать их запахнутыми на груди.