Оставалось повесить записку «скоро буду» и бежать на заседание.

Такси мчалось так, словно соревновалось со Слейпниром [1] , зато доехали мы за считанные минуты.

Любопытно, как суд умудряется производить гнетущее впечатление, ведь совсем недавно здесь наконец сделали ремонт (и слава богам, а то штукатурка уже норовила упасть на голову), и теперь стены выкрашены в веселенький салатовый оттенок. Это не спасало, коридор все равно выглядел мрачным и унылым: ободранные скамьи, тусклый свет ламп, решетки на окнах, — недоставало только надписи при входе «Оставь надежду, всяк сюда входящий!» (впрочем, ее с успехом заменяли табличка «Сигурдский районный суд г. Альвхейма» и строгое предупреждение иметь при себе документы, удостоверяющие личность).

Но для меня этот вид был обыденным и почти уютным: работа, милая работа.

— Сонечка! — завидев в коридоре мою клиентку, к ней со спринтерской скоростью рванул молодой человек весьма симпатичной наружности.

Надо думать, это и есть неугодный муж.

Клиентка проворно шмыгнула за мою спину. Я умилилась, припомнив, как точно так же поступала в детстве моя сестренка, когда дразнила Артема. Даже захотелось обернуться, чтобы убедиться, что госпожа София Звонарева не показывает язык…

— Будьте добры, отойдите, — вежливо ответила я. Физически защищать клиентов мне еще не доводилось. Впрочем, на нас уже заинтересованно поглядывал дежурный милиционер, который в случае чего наверняка придет на помощь.

— Я имею право поговорить со своей женой! — взбеленился молодой человек.

— Я ее представитель, — пожала плечами я. — Можете говорить со мной.

Взгляд, которым он меня смерил, явно выражал сомнение, что я действительно способна заменить его драгоценную супругу (уже почти бывшую). Впрочем, не больно-то и хотелось.

К счастью, от дальнейшей перепалки нас отвлек звонкий голосок секретаря:

— По делу Звонаревой к Звонареву о расторжении брака! Кто явился?

— Истица и ее представитель! — сообщила я, потянув за руку клиентку, которая пыталась двигаться за мной, не высовываясь из-за надежного укрытия. Неужели она полагает, что муж прямо тут набросится на нее и насильно утащит в пещеру?!

Молодой человек неохотно сообщил, что он ответчик.

— Заходим в зал! — провозгласила секретарь, с любопытством на меня посматривая.

Как правило, по разводам адвокаты не участвуют, разве что муж или жена вообще не желают видеть вторую половину и присылают вместо себя представителя.

Судья Белова тоже изрядно удивилась, увидев меня. Сегодня она напоминала воробышка, нацепившего павлиньи перья: полудетская фигурка в пышном многоцветном костюме, состоявшем из чего-то вроде балетной пачки и обтягивающей водолазке смотрелась забавно. Но такова нынешняя мода (я видела нечто подобное в модном журнале), а судья Белова — первая щеголиха в нашем суде. Проходя мимо меня, она на мгновение остановилась, но промолчала.

— Истица настаивает на расторжении брака? — для проформы спросила судья, закончив обычные формальности.

— Да, ваша честь! — бодро вскочив, подтвердила я вместо клиентки.

— Нет! — вскричал ответчик, стискивая руки в умоляющем жесте. — Соня, клянусь тебе, все будет иначе! Дайте только срок!

— Мы настаиваем на немедленном разводе! — тут же вмешалась я. — Поскольку у супругов нет ни имущества, ни детей, не вижу необходимости пытаться сохранить семью, которая фактически распалась!

Судья даже с некоторым интересом следила за перипетиями семейной драмы, хотя количество виденных ею неудачливых пар наверняка даже не поддавалось подсчету.

— Нет! — горячо запротестовал горе-муж. — Я…

Его речь прервало появление нового действующего лица. С шумом распахнулась дверь и в зал влетела запыхавшаяся дама с одутловатым лицом.

— Уф, успела! — она обвела взглядом присутствующих и решительно направилась к побледневшему молодому человеку. — Сыночек, ты почему мне ничего не сказал?

Сколько ласковой укоризны было в этом голосе!

Ответчик только булькнул горлом и бросил отчаянный взгляд на жену.

— Вы кто? — уточнила судья, оправившись от удивления.

— Я — мать! — гордо распрямила плечи дама.

— Посторонним не место в судебном заседании! — судья нахмурилась и недовольно поскребла аккуратным ноготком по обшарпанной поверхности стола.

— Так я не посторонняя! — кажется, она искренне удивилась. — Это ж мой сыночек! Я его… законный представитель!