– Хочу ее видеть! Немедленно!

– Не спешите, князь, у вас еще нет белых роз.

– Где твоя резиденция?

– Вы ее посещали сегодня. И совсем неразумно пытались сорвать мои искусственные цветы.

– Ты что же… румынская королева?

– Нет, я внучка Марии Эдинбургской, – с удовольствием объяснила она. – И когда приезжаю, останавливаюсь в бабушкином имении.

– А Роксана… как к тебе попала?

– Она заблудилась в дендрарии среди кактусов. И была такая несчастная…

– Пойду к ней! – Он ринулся к калитке, но ощутил толчок в спину и услышал цепенящий голос:

– Князь! Куда же вы? Без цветов…

– Да! – опомнился Марат. – Мне нужен большой букет! Я должен… В общем, это не важно. Где плантация?

«Герцогиня» приблизилась к нему и обдала густым запахом роз.

– Могу дать тебе розы, сколько захочешь. Но потребую плату.

Он схватился за куртку, вывернул бумажник вместе с карманом.

– У меня есть!.. Сейчас… Сколько?

– Я не возьму с вас денег.

– А что? Ты потребуешь, чтобы я?..

– Как вы могли подумать, князь? Это пошло. Неужели я похожа на даму, которая берет плату за услуги столь мерзким способом?

Марат приблизился и опустился в шезлонг напротив: нет, вроде бы она, стареющая девица с пляжа, ищущая приключений…

– Чем же я могу расплатиться, чтобы ты показала, где эти твои чертовы плантации? Я из-за них уже попал в полицию и в клинику, в руки психиатра…

– Все от того, что белые розы для Карны стоят очень дорого. Их добывают только смелые, сильные мужчины, иногда с риском для жизни. Вероятно, вы убедились, князь…

– Не надо так набивать цену! Говори, что ты хочешь?

– Исполнить один маленький каприз. Я – герцогиня Эдинбургская, внучка королевы, и имею на это право.

– Представляю, и капризы у тебя королевские!

– Верно, князь. – Она совсем незнакомо рассмеялась. – Попрошу вас позвонить своим новым друзьям и назначить встречу отца и сына.

Корсаков отскочил и встряхнулся, словно от удара.

– Я не понимаю! Какую встречу? О чем ты?

– Сегодня у вас были гости. – Она подхватила рукой длинный подол и сделала к нему несколько царственных шагов. – Вы условились организовать встречу узника тюрьмы Гуантанамо и его сына. Хочу, чтобы это случилось уже завтра. Они так истосковались друг по другу…

– Нет, я этого не могу! – ужаснулся Марат, вспомнив подписанную бумагу. – Зачем тебе?

– Ах, князь, какой же вы… Они давно не видели друг друга. Целых одиннадцать лет! Представляете, как истомилось отцовское сердце? А юное сердце сына?

Только в этот миг у него возникло ощущение, что он видит эту женщину впервые. Ночное освещение и голубые блики от воды бассейна сделали ее неузнаваемой, казалось, она уже не имела ничего общего с той, пляжной, что купалась обнаженной.

Разве что цвет глаз был одинаково вишневый…

– Кто ты? – испытывая озноб, спросил он.

– Герцогиня Эдинбургская, хозяйка королевской резиденции. В Балчике меня все знают. Сообщите своим новым хозяевам, пусть они доставят отца… допустим, к завтрашнему полудню в местечко Олтеница. Это в Румынии, на Дунае. Совсем близко отсюда.

Корсаков потряс головой и непроизвольно, как-то по-собачьи встряхнулся всем телом, сгоняя навязчивое оцепенение.

– Мне нельзя ничего говорить, – путанно и неуклюже стал объяснять Марат. – Я связан договором… обязательствами! Это касается только меня и… Ничем не могу помочь! Откуда ты вообще узнала?

– Очень жаль, – печально улыбнулась герцогиня. – В таком случае, я не смогу соединить вас. Вы, князь, недостойны Карны. И никогда не присягнете ей, положив к ногам розы.

– Да кто ты такая?! – взъярился он, чувствуя, как наваливается бессилие. – Чтобы требовать от меня?!.. Чтоб судить, кто достоин, а кто нет?!..

– Я соединяю любящие сердца, – промолвила она, – если их вижу. Да, князь, первая любовь к вам пришла слишком поздно. Она болезненна, уродлива, горбата, как старуха. Но она пришла… И вам должно смириться, принести ей в жертву свое прошлое. Первая любовь всегда требует жертвенности.

– Пошла ты! – Корсаков ринулся напрямую к калитке. – Сам возьму!

– Попробуйте! – засмеялась вслед герцогиня. – И помните, у вас мало времени, князь!

Корсаков выбежал на пустынную по-ночному улицу и помчался к резиденции. Он отлично ее видел – дворец, окруженный парком, зеленые пятна фонарей, пробивающихся сквозь тропическую листву растений и деревьев, решетку ограждения. Мало того, он даже услышал зовущие голоса людей – Симаченко все еще прочесывал дендрарий, ловил призрак.