— А ее нет дома.

Я улыбнулась, представив себе выражение лица Овсянникова, который, надо полагать уже вообразил себе что-то ужасное. Ничего, ему полезно немного понервничать, как он заставил меня это делать в офисе.

— А где же она? — в его голосе начинала чувствоваться нервозность.

— Как где, на свидании, — меня распирал смех, но я пыталась сдерживаться.

— Могу я узнать, с кем? — уже более грубым голосом спросил Жора.

Я ответила не сразу, сделав небольшую паузу, которая, как я понимала, просто доведет нервы Жоры до предела.

— С подругой какой-то, если я не ошибаюсь, — наконец выдала я и чуть не расхохоталась, услышав в трубке его облегченный вздох.

Ревнует, гад. Так тебе и надо, не будешь следующий раз меня задерживать, а то работа у него, видите ли, такая. А у меня вот другая работа. Я улыбнулась, в который раз поняв, как все-таки хорошо быть психологом.

— А что ты тогда делаешь в ее квартире? — заподозрив что-то неладное, спросил Овсянников.

Чертова милицейская логика, разве нельзя было этого не спрашивать! На минуту я опешила, так как не была готова к подобному вопросу, но, быстро сообразив, ответила:

— А я зашла к ней в гости, и Поля пригласила меня поужинать вместе с ней и подругой, вот теперь готовлю им ужин, подруга-то из другого города приедет, проголодается, а перекусить по дороге негде. Если хочешь, то часов в девять или чуть раньше мы тебя ждем.

Ну вот, не нужно теперь думать, с кем передавать записку стражу порядка, сам придет и найдет ее в дверях. Какая я молодец, что так ловко все придумала.

Я попрощалась с Жорой, который наконец успокоился, и сразу же стала набирать номер Дрюни, который сам выплыл у меня в голове и не пришлось искать его в записной книжке. На этот раз трубку взял он сам.

— Дрюня, это опять я, Ольга. Как дела с коньяком? Все сделал?

— Все так, как ты просила, — вяло протянул Мурашов.

По его голосу я поняла, что он в полном расстройстве. Еще бы, держать в руках целую бутылку коньяка и даже не попробовать. Ха, значит, все же попался на мою уловку.

— Умница, Дрюнечка, ты самый замечательный человек на земле, я всегда это знала, но теперь стала в этом просто уверена. Ты настоящий герой, спасаешь людей, помогаешь бедным женщинам, — наверняка в этот момент Мурашова захлестнула гордость. Ну и пусть немного порадуется, а коньяк-то мы этот все равно с ним вместе разопьем.

Я еще раз поблагодарила Дрюню, засыпав его комплиментами, и, повесив трубку, облегченно вздохнула. Теперь можно заняться этой сумасшедшей дамочкой. Кстати, а где же девочка, как же это я про нее забыла. Я вышла в гостиную, Марины там не было. Неужели ушла на улицу? Я начинала нервничать. Ребенок, это единственный козырь, который у нас есть, и, если я ее потеряю, Полина меня прибьет.

Я стала нервно заглядывать во все комнаты, выходила на лестничную площадку, заглядывала в шкафы, в надежде, что девочка просто решила немного поиграть. Посмотрела даже под кроватью, так как там всегда от меня прятался Артур. Девочки нигде не было. Где же она может быть? Что я за человек, не могу даже за одним ребенком последить. Что же теперь делать? Я села на диван едва не плача. Кирилл и Полина меня убьют. Точно убьют. И будут правы, я и сама себя готова была убить. Разве можно беспокоиться по поводу бутылки коньяка больше, чем по поводу ребенка. Из глаз готовы были покатиться слезы.

— Тетя Оля, смотрите, какой самолет, такой большой и так низко летит, — Марина, как ни в чем не бывало, заглядывала в гостиную с балкона и приглашала меня полюбоваться полетом аэроплана.

— Боже мой, как ты меня напугала, — я облегченно вздохнула и направилась к ней.

Как же мне сразу не пришло в голову заглянуть на балкон, ведь Марина направилась на него сразу же, после того, как мы вошли в дом. Слава Богу, с девочкой все в порядке. Мы вышли на балкон и я принялась рассказывать легенду о маленьком самолетике, который никак не мог научиться летать, и из-за этого все взрослые самолеты над ним смеялись.

Сначала Марина слушала мою сказку очень внимательно, то и дело засыпая меня разными вопросами, а потом задремала. Бедный ребенок, что ей приходится терпеть. Мне стало ее жалко. Что с ней будет дальше, отец исчез, бабушка в больнице, мать сумасшедшая, да еще и убийца? Разве можно возвращать ей ребенка, даже ради того, чтобы спасти жизнь взрослого человека? Нет, этого просто нельзя допустить, непременно нужно что-то придумать.

За это короткое время, которое Марина провела со мной, я очень к ней привязалась и даже готова была ее удочерить. Кирилл бы наверняка не был против, а вот Поля, скорее всего, стала бы упрекать меня в том, что я своим-то детям мало времени уделяю, где мне чужих еще брать. Хотя, наверное, она права. Я не очень хорошая мать, детей вижу редко. Когда они дома, то очень быстро мне надоедают, а когда их нет, я начинаю скучать.

А что, если предложить Полине удочерить девочку самой, — неожиданно мелькнуло у меня в голове. У нее-то детей нет, да и девочка ей приглянулась, это я поняла по тому, как быстро они нашли общий язык. Может, она согласится. Тогда нам останется только придумать, как спасти Максима и засадить за решетку эту сумасшедшую. Я решила непременно предложить это Полине, когда она вернется.

Я взяла какой-то журнал, лежащий на маленьком столике возле телевизора, и, сев рядом с девочкой, принялась листать его. Это оказался «Спорт-экспресс». Ну, еще бы, только Полина этой ерундой и интересуется. Пролистав где-то до половины, я начала зевать. Ну и журналы пошли, совсем почитать нечего, да и картинок интересных почти нет. Марина так сладко посапывала рядом, что минут через пять, даже не заметив этого, я присоединилась к ней.