— Ну так это же замечательно. Хотя, глядя на вас, не скажешь, что вы этому рады, может, он вас чем-то обидел или…

— Он мертв.

Максим замолчал. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами в которых читалось: «Ты, наверное, шутишь, ничего подобного с моим братом приключиться просто не могло».

Я знала, что нужно сразу же расставить все точки над «и», пока еще человек что-то соображает. В таких ситуациях, когда люди выходили из шока и им давали время немного прийти в себя, а на самом деле, чаще всего, впасть в истерику, с ними становилось просто невозможно разговаривать, они переставали слышать и видеть и погружались глубоко в себя, откуда их, кстати, порой было довольно сложно достать. Именно поэтому я продолжала:

— Сегодня утром его труп нашла в его же офисе моя родная сестра. — Максим молчал, но было понятно, что смысл сказанного мной только начал доходить до его сознания.

— Как это случилось? — голос его дрожал.

— Его убили, но кто, милиция пока не знает. Мне очень жаль.

Я замолчала, зная, что все, что я буду еще говорить, он просто не воспримет.

— Значит, причиной твоего испуга на лестнице стало именно это? — было видно, что он пытался сдерживать слезы, но у него это получалось очень плохо.

— Да, я не знала, что это твой брат и подумала… — слеза покатилась по его щеке. — Тебе нужно побыть одному, если что, я буду в кухне, — я вышла, оставив всхлипывающего Максима одного.

Бедный парень, потерять родного брата… Я вздрогнула. Не могу даже представить себе, что будет, если что-нибудь случиться с Ольгой. Да, мы, конечно, ругаемся, но друг без друга нам очень плохо. Я достала из холодильника каталку колбасы и принялась ее резать, пытаясь таким образом немного отвлечься и успокоить свои нервы. Раздавшийся телефонный звонок отвлек меня от этого занятия. В это время может звонить только моя ненормальная сестричка.

Я сняла трубку.

— Полиночка, представляешь, у меня возникла одна версия по поводу того, кто мог убить Нефедова, я хочу все проверить.

Опять эта сумасбродка лезет в самое пекло!

— Оля, если ты побеспокоила меня только по этому поводу, то могу тебя обрадовать. Я не стану влезать в это дело, да и тебе не советую. Жора сам со всем разберется, — я повесила трубку и, на всякий случай, отключила телефон, зная, что иначе она сведет меня с ума своими звонками, а мне сейчас и так скверно.

— «Я не стану влезать в это дело и тебе не советую». Так и знала, что она так скажет. И зачем только я все же ей позвонила, ведь знала же, что она ни за что не согласится с тем, что я задумала. Но она ведь даже и слушать меня не захотела. Мне нужно было просто сразу сделать так, как решила. Ну да ладно, не хочет помогать и не надо, сама справлюсь.

Для себя я уже решила, что завтра утром непременно разыщу эту дамочку с дочерью, ведь они наверняка должны быть каким-либо образом, связаны с этим убийством. Что-то мне подсказывало, что я на верном пути. Интересно будет посмотреть на Полину, когда я одна распутаю это дело. Тогда-то уж я ей не за что не позволю называть меня непутевой и упрекать в том, что я, профессиональный психолог, не умею разбираться в людях.

Утром я первым делом приготовила небольшой завтрак: омлет и кофе. Кирилл этому очень обрадовался, вероятнее всего, решил, что я наконец образумилась, я же просто пыталась как можно быстрее отправить его на работу, чтобы иметь возможность начать осуществлять задуманное.

Мне было на руку, что сегодня он должен был задержаться на работе чуть дольше обычного, так как вечером у него была назначена какая-то встреча, значит, я спокойно могу весь день заниматься тем, чем мне вздумается. На обед он тоже приходить сегодня не собирался, сказал, что перекусит где-нибудь в кафе. Все складывалось именно так, как я и хотела.

Мы перекусили, и, взяв с меня слово, что я ничего не натворю и не стану влезать в неприятности, Кирилл отправился на работу, в полной уверенности, что я весь день буду заниматься домашними хлопотами. Я же, ни о чем таком даже и не помышляла. Слава тебе, Господи, наконец-то ушел, весь вечер вчера за мной по пятам ходил, можно было подумать, что на ночь глядя я куда-нибудь пойду.

Я быстро сложила грязную посуду в раковину, затем все же на всякий случай, позвонила Полине и договорилась встретится с ней вечером, мало ли что может случиться. Рассказывать ей, что я задумала, я, конечно, не стала, все равно она со мной не согласится, да еще и меня никуда не пустит. К тому же она сама вчера сказала, что не станет заниматься этим делом.

Провернув эти дела, я начала одеваться. На сегодня мой выбор пал на брюки, на тот случай, если вдруг опять придется от кого-то прятаться, хотя я и надеялась, что мне этого делать не придется, а так же на светлую, расшитую мелкими ромашками блузку, которую мне подарил на Восьмое марта Кирилл. Сначала я, правда, хотела одеть красную блузочку с большим количеством воланов на груди, но поленилась ее гладить, все равно ведь, пока буду ехать в транспорте, вся сомнется. Затем я немного подкрасилась, решив, что наносить макияж как положено ни к чему, в такую жару все равно все поплывет. Причесавшись и собрав волосы в пучок, я вышла из дома.