– Да не знаю я! Но я вам показать могу, где она живет.

– Так чего ж ты молчишь-то? Собирайся, поехали!

Собирать Мялкину было нечего. Я быстро схватила сумочку и встала рядом с Жорой, демонстрируя всем своим видом, что имею непосредственное отношение к этому делу и, следовательно, поеду вместе со всеми.

Жора, похоже, устал со мной бороться, потому что ничего на это не сказал и молча пошел вниз с Мялкиным. Я последовала за ними.

Мы подъехали к пятиэтажному дому в тихом районе. Я, Жора, Мялкин и молодой опер вышли из машины. Еще один остался в ней.

Мы поднялись на третий этаж, и Жора позвонил в дверь. Никто не открывал. мы уже подумали, что никого нет дома, но Жора еще раз нажал на кнопку звонка, похоже, просто для очистки совести.

– Кто там? – вдруг послышался тихий женский голос.

– Горгаз! – произнес Жора то, что всегда произносит милиционер в отечественных кинофильмах. Не мог придумать что-нибудь пооригинальнее, что ли? Например: «Мария, откройте! Я безумно люблю вас! Если вы не впустите меня, я покончу с собой!» Какая женщина устоит после таких слов? А то «Горгаз»!

– А что случилось? – спросила женщина.

Я выразительно посмотрела на Жору, показывая, как он банален, и к чему привела его банальность.

– У вас в квартире утечка газа, – хмуро ответил Жора, бросив на меня недружелюбный взгляд.

– Подождите минутку, я оденусь, – пропела женщина.

Жора достал рацию и передал сидящему в машине оперу:

– Леша, проверь балкон.

Через несколько секунд опер ответил по рации:

– Георгий Михайлович, там какой-то парень собирается спускаться. Меня он не видит.

– Быстро вниз! – крикнул Жора, хватая меня и Мялкина, – а ты останься у двери! – это второму оперу.

Мы сбежали вниз по лестнице. Жора втолкнул меня в машину и приказал сидеть и носа не высовывать. Я изо всех сил пыталась рассмотреть, что происходит во дворе.

С балкона третьего этажа пытался спуститься парень в белой футболке и синих брюках. Жора и опер стояли под козырьком подъезда и наблюдали за его действиями. Когда между парнем и землей осталось расстояние, позволяющее спрыгнуть на землю и не разбиться, опер достал пистолет.

Не успел парень благополучно приземлиться, как тот выскочил, подбежал к парню и скрутил ему руки. Тут уже подбежал и второй опер и надел на парня наручники. Все произошла так быстро, что мне даже стало жалко парня в наручниках. Лез-лез, а тут скрутили в одночасье.

Парня впихнули в машину. Через некоторое время из дома вывели молодую светловолосую девушку. Глаза ее были заплаканными.

– Это и есть Мария? – спросила я у Мялкина.

Он кивнул.

– А парень? Кравцов?

– Да, – грустно ответил Володя. – он теперь мне голову оторвет за то, что я сказал, где он может быть.

– А может, он и Маслову голову оторвал?

– Да нет, я не думаю. Маслов поумнее был Сереги. Он бы не допустил того, что сейчас происходит. А у Сереги голова беспутная. Надеется на авось. Вот и расхлебывает теперь. Сашка Сереге был ох, как нужен. Что он без него?

Мялкин, видимо, почувствовал, что я не из милиции, и разговаривал со мной вполне доверительно.

Когда мы все приехали в милицию, в Жорином кабинете остались трое: я, Жора и Кравцов.

– Ну, расскажите нам, Сергей Юрьевич, почему это вы убегать надумали? Газовиков испугались?

Кравцов молчал.

– Отвечать вам все равно придется.

– Я испугался, – хрипло ответил Кравцов.

– Чего?

– Я, когда с юга приехал, узнал из газет, что Сашку убили. Ну и испугался. Во-первых, я не знал, как теперь без Сашки мне с делами АО нашего разбираться. Сашка уладить мог все. А я не знал, что теперь делать.

– А может, ты его и убил? – спросил Жора.

– Да вы что? Когда? Я же на юге был!

– А может, не был ты на юге? Может, в Тарасове прятался у подружки своей? Убил Маслова, а теперь «знать ничего не знаю и ведать не ведаю»?

– Нет, нет! Да ну, ребята, вы чего? На юге был, клянусь! Это же и проверить можно! У меня и билет обратный сохранился!

– Да билетами ты мог запастись. А где гарантия, что ты на этом поезде ехал? Может, просто билеты купил и дома с ними сидел?

– Ну, ребята, да вы чего? Ну, может, проводницу найти, у нее спросить. Там проводница такая маленькая, черненькая, Таней звать. Она должна была меня запомнить.