Я был зол… Я был очень зол… Муж он, видите ли! Мы же договорились с самого начала! Весна только началась, а на него, похоже, уже повлияла!

Мне плохо спалось всю ночь, мучила неопределенность судьбы. Как ни крути, а ведь я набил морду хозяину поместья, где сейчас проживаю и нахожусь на полном обеспечении… Если бы вернуть все назад, то я бы поступил так же, но ведь проблему это не решает. Как теперь себя вести и разговаривать с герцогами?!

К завтраку я не вышел — собирал в это время вещи, чтобы уехать к Рэму в имение. Он единственный из родственников, с кем мне было проще всего. Братец меньше других волновался по поводу правил, принятых в этом мире, взять хотя бы его женитьбу на Кристе. В принципе он просил немного пожить у герцога и показаться с ним в столице, что я и делал в последнее время. Так что вполне могу вернуться назад, и без всяких последствий для репутации.

Ближе к обеду в дверь постучались. Я напрягся: что же будет?! В комнату вошел Бертран в сопровождении двух слуг.

— Как ты себя чувствуешь, моя девочка? — поинтересовался он еще у дверей.

— Что с вами? У вас что, болезнь обострилась? Вы же еще вчера с палочкой самостоятельно ходили, без сопровождения? — обеспокоенно спросил я.

— Да вот сегодня с утра и обострилась. Как увидел своего сына, так сразу и похужело, — ехидно сообщил старый герцог.

— Так это вы двух слуг взяли, чтобы, в случае чего, от меня отбиваться? — скрывая замешательство, съехидничал я в ответ.

Мне действительно было неудобно перед Бертраном. Хотя после курса лечения он уже меньше походил на старика. Что уж там применяла Яджина, не знаю, но старый герцог помолодел лет на десять и уже ходил только с палочкой. Знахарка утверждала, что еще месяц-другой, и он сможет полностью самостоятельно передвигаться. Я был просто восхищен ее умениями и знаниями. Что уж говорить про самого Бертрана. Он ее чуть не на руках носил. Во время трапезы всегда сажал Яджину рядом с собой, регулярно прогуливался с нею по саду… У меня даже закралось подозрение, что и ночью он с ней не расстается. Но я считал это их личным делом, не маленькие — разберутся, и потому не вмешивался.

— А ты как думаешь? Является мой оболтус к завтраку, сияя левым глазом… Что тут можно подумать? Единственное — что тронулась умом моя девочка и озверела совсем, — посмеиваясь, сообщил старый герцог и, пройдя к креслу, медленно опустился в него.

— Он ко мне приставал, — отведя глаза, пробормотал я.

— Ты хочешь сказать, что он попытался сделать то, что делают все мужья? — ухмыльнулся Бертран.

— Мы договаривались… Это было условием нашей женитьбы, — раздраженно выдал я.

Я понимал, что мои отговорки для посторонних выглядят бредом больной на голову девицы, но что я мог поделать? Рассказывать про другой мир и мою мужскую сущность однозначно не стоит. В такое никто не поверит, сочтут сумасшедшей и изолируют от греха подальше.

— Я думаю, что тебе не стоит обижаться на своего мужа. Он не сделал ничего предосудительного, — мягко улыбнулся герцог.

— Он мне обещал и не сдержал-таки слово, — хмуро ответил я.

— Давай договоримся: ты его прощаешь, а Эмануэль не пристает к тебе… пока, — усмехнулся Бертран.

Я с подозрением посмотрел на него. Что он этим хочет сказать?

— Ну не могу же я требовать от него клятву, что он никогда в жизни не попытается исполнить свой супружеский долг по отношению к тебе? — изобразил удивление герцог.

В этом я с герцогом был полностью согласен, прекрасно понимая — вечные клятвы могут давать только фанатики или дураки. Не хотелось заканчивать наши отношения скандалом и обидами, поэтому я был готов помириться с Эмануэлем. Тем не менее я собирался настаивать на соблюдении нашего договора.

— А он простит мне, что я его ударила? — поинтересовался я.

— Не беспокойся, это я беру на себя, — ответил старый герцог и, встав с кресла, вышел из комнаты.

Благодаря усилиям Бертрана мы с так называемым мужем заключили мир.

Желая отметить наше примирение, я и оба герцога собрались втроем за ужином. Но едва сели за стол, как появился слуга с донесением, что в замок примчался курьер из столицы с королевской почтой. Прочтя текст несколько раз с задумчивым видом, Эмануэль потребовал перо, чернила и бумагу, тут же за столом написал ответ, который и вручил посланнику.

Однако в обед следующего дня примчался еще один курьер. Прочитав срочное послание, в котором король настаивал на нашем присутствии во дворце, Советник короля зашипел что-то неразборчивое сквозь зубы, и нам все-таки пришлось ехать.

Объявили наши имена, и мы вошли в малый тронный зал. По рядам присутствующих прошла волна оживления. Пока мы следовали к трону, за нашими спинами раздавался шепоток. Герцог старался делать вид, что ничего не произошло, сияя фиолетовым фонарем, проглядывающим сквозь слой пудры, хотя лично я советовал не замазывать: во-первых, это бесполезно, а во-вторых, почему он должен бояться чьих-то разговоров? Если кто-то посмеет косо посмотреть в нашу сторону, пусть герцог только намекнет, и я разберусь. Мою репутацию разборки не ухудшат, а вот над ним уже не будут смеяться.