Он кивнул, и снова мелькнуло у него в глазах страдание.

— Я уже наводил справки, миз Блейк. И все говорят, что если кто-то и сможет поднять мою жену так, чтобы она была на себя похожа и не знала о своей смерти, то это вы и только вы. А вы мне отказали.

Он снова прикусил губу и, судя по мимике, самообладание начало ему изменять.

— Я сочувствую вашей утрате, мистер Беннингтон, — сказал Мика, — но Анита по нежити — эксперт. Если она говорит, что последствия будут плохими, я бы ей поверил.

Взгляд Беннингтона наполнился гневом, и он обратил этот взгляд на Мику:

— Потерять любимое существо — это страшно, мистер Каллахан.

— Да, страшно, — согласился Мика.

Они смотрели друг на друга. Мика излучал то спокойствие, которое помогало ему уговаривать оборотней-новичков, находящихся на грани потери самообладания. От Беннингтона, туго взведенного, как пружина, исходила злость. Он обернулся ко мне:

— Это ваш окончательный ответ: вы мне ее не вернете?

— Это единственный ответ, который у меня есть, мистер Беннингтон. Мне очень жаль, что я не могу вам помочь.

— Не хотите помочь.

— Я сказала то, что хотела сказать. Не могу.

Он затряс головой, и будто свет какой-то исчез у него из глаз. Может быть, свет надежды. Я бы ему эту надежду вернула, если бы могла. Но я честно не могла сделать того, что он хотел, да и никто не мог бы.

Он повернулся, посмотрел на троих моих мужчин, потом обернулся ко мне.

— Вы их любите?

Я подумала сказать, что не его это дело, но столько было на лице его страдания, что я ответила «да».

— Всех троих?

Я подумала насчет игры слов, типа сказать, что Натэниела и Мику я люблю в смысле люблю, а Джейсона люблю как друга. Тот факт, что секс у меня был со всеми тремя, для большинства публики мутил воду, но для нас четверых ясно было, что Джейсон прежде всего мне друг, а все остальное потом. Мы были уверены друг в друге, и я ответила:

— Да. Всех троих.

Он снова на нас посмотрел, кивнул еще раз и открыл дверь.

— Никогда не мог любить больше одной сразу. Мог бы — легче было бы.

На это непонятно что было ответить, так что я и пытаться не стала. А попыталась только лицом выразить сочувствие и не развивать тему.

— То что они здесь, с вами, подтверждает некоторые байки, которые про вас рассказывают.

— Вы по-прежнему говорите фразы, на которые я не знаю, что ответить, мистер Беннингтон.

— Я думал, у женщин всегда есть, что сказать.

— У меня — нет.

— Моя жена была совсем другого сорта женщина, нежели вы, миз Блейк.

— Я это часто слышу.

— Пожалуйста, прошу вас, помогите мне ее вернуть.

— Я не могу ее вам вернуть, мистер Беннингтон. И ни один человек на свете не может сделать того, чего хотите вы на самом деле, как бы ни был паранормально одарен.

— А чего я хочу на самом деле?

— Вы хотите воскрешения души, тела и разума. Я умею поднимать мертвых лучше многих. Может быть, лучше всех, мистер Беннингтон. Но того, что хотите вы, не может сделать никто. Даже я.

Он вышел, не сказав больше ни слова, и аккуратно затворил за собой дверь. Мика меня обнял.

— Да, это было неприятно.

Я подняла лицо навстречу его поцелую, который и получила, и обняла Мику в ответ.

— Неприятно, — повторила я. — Да, можно и так сказать.

Натэниел обнял меня сзади, и я вдруг оказалась зажата между двух своих возлюбленных, с которыми мы живем одним домом. Натэниел поцеловал меня в макушку.

— Пошли обедать, и мы с Джейсоном будет отчаянно флиртовать и заставим тебя улыбаться.

— Лишь бы меня в этот флирт не завлекали, — отозвался Мика.

— Не переживай, что ты на публике не флиртуешь, — сказал ему Натэниел. — У тебя дома хорошо получается.

К нам подошел Джейсон:

— Если четверо — это толпа, то я готов понять намек.

Мика отвел руку и принял Джейсона в это групповое объятие, что позволило Натэниелу сделать то же самое. Мы на минутку сдвинули лица, и Джейсон потерся об меня щекой.

— Не знаю, как ты целый день с клиентами возишься, Анита.

— Без убитых горем родственников я бы точно могла обойтись, — сказала я.