– Согласен, – поддержал Шатулио.

– Значит, огненные говорят, что мы сражаемся хуже их? – спросил земляной дракон, – А не попытаются ли они лишить нас законной доли добычи, когда все закончится?

– Пусть лучше даже не пытаются, – заявил зеленый.

– Мы все так думаем, – сказал Шатулио, – но если Ишеналира не станет, сможем ли мы противостоять Малазан и ее сторонникам?

– Не станет? – переспросил клыкастый, сверкнув темно-красными глазами, из-под неровных костяных налобных пластин.

– Малазан знает, что Ишеналир хитрее ее, – пояснил Шатулио. – И знает, что нам это тоже известно. Думаете, она не боится, что мы откажемся ей подчиняться и провозгласим нашим вождем гравированного? Вполне очевидно, что если она страшится встретиться с Ишеналиром в честном бою, то, возможно, найдет способ сделать так, чтобы он погиб во время нападения на монастырь.

– Ишеналир мог бы нанести удар первым, – заметил зеленый.

– Может, он так и сделает, если поймет, что замышляет Малазан. Надеюсь, он об этом знает. Надеюсь, что кто-нибудь предупредил его.

И так далее. Обманувшиеся в своих ожиданиях, подозрительные драконы с такой готовностью плясали под дудку Шатулио, что тому оставалось только сдерживать смех.

Ряды колонн по обе стороны коридора отстояли достаточно далеко друг от друга, чтобы Тэган мог расправить крылья и взлететь. Дживекс мелькал в паре ярдов впереди, а Фоуркин поспевал сзади.

– Здесь! – крикнул Дживекс.

– Вижу, – отозвался Тэган.

Маленькая Бэримель Даннаф, которую явно привлекли те же крики о помощи, стояла у входа в комнату, произнося нечто рифмованное и делая тонкими руками каббалистические пассы. Ее обычно шаловливое личико стало мрачным. Не будучи жрицей, она, тем не менее, носила серебристое одеяние в знак почтения к богине, которой посвятила свое искусство.

Тэган приземлился рядом с ней. Дживекс завис в воздухе, его трепещущие крылышки казались размытым пятном. За аркой располагалась музыкальная комната. Вдоль одной из стен протянулся подиум, где мог бы разместиться хор, на рядах стульев для оркестра, расставленных полукругом, лежало множество инструментов – лир, цимбал и лютней. Над ними возвышалась арфа с серебряными струнами.

Наверное, Синилла Зораниан вошла в зал именно для того, чтобы помузицировать, но случилось нечто непредвиденное. Окутанная защитной световой аурой, в испачканной кровью серебристой одежде, уцепившись за кресло, чтобы не упасть, несмотря на раны и ожоги, покрывающие ее ноги, она сотворила перед собой барьер из плавающих в воздухе, вращающихся клинков. Хазми противным визгливым голосом прожужжал свое заклинание, и творение Синиллы исчезло. Демон выпустил огненную вспышку, отшвырнувшую мага к стене.

Было ясно, что, несмотря на всю свою силу, Синилла проигрывает схватку. Бэримель думала так же и неистово рвалась на помощь кузине. Беда в том, что нечто невидимое глазу, но прочное на ощупь, как гранит, перекрывало дверь, да и единственное окно, наверное, тоже. По-видимому, Бэримель не могла ни рассеять преграду, ни послать сквозь нее заклинание.

Тэган надеялся, что одна из магических формул, имевшихся у него наготове, возможно, сумеет сделать то, что не удалось Бэримель. Жаль, что он опередил Фоуркина, самого могущественного мага, но времени дожидаться одноглазого человека не оставалось.

– Держитесь за меня, – велел он, – оба.

Бэримель ухватилась за его руку, когти Дживекса впились в плечо.

Авариэль выпалил заклинание, и мир вокруг словно подпрыгнул. Он и его спутники мгновенно очутились в музыкальной комнате. И сразу на Тэгана обрушился жар огненного ореола хазми, а жужжание крыльев демона сделалось громче. Хазми развернулся к ним, и колени Бэримель подогнулись. Она тяжело рухнула на пол, ударившись о пюпитр и рассыпав листы с нотами. Очевидно, хазми каким-то образом сразил ее.

– Да, – заметил Дживекс, – от нее было много проку.

Взмыв к потолку, он устремился к хазми. Посыпавшийся на голову демона золотистый порошок коркой залепил его круглые выпученные глаза.

– Если сможешь, приведи ее в себя, – бросил Тэган.

Маэстро поспешил атаковать ослепшее существо. Тэган глубоко вонзил меч в то место, где голова танар'ри соединялась с туловищем. Он нанес тяжелую рану, но и она не сделала демона беспомощным. Когда авариэль попытался извлечь клинок из его тела, чтобы нанести второй удар, существо ухватилось за лезвие длинными тонкими пальцами и, не обращая внимания на порезы, удержало меч. Демон прорычал заклинание, и по клинку к руке Тэгана заструился свет. Авариэль забился в судорогах, время остановилось, и он вдруг оказался лежащим на спине.

Освободившись от ослепившей его сверкающей пыли, хазми набросился на Тэгана, обнажив клыки и вытянув вперед руки. Все еще оглушенного авариэля выручили тренированные рефлексы дуэлянта. Он перекувырнулся, вскочил на ноги, торопливо отчеканил заклинание и взмахнул рукой, делая нужные пассы. Вокруг появилось сразу несколько его точных копий, и каждая безукоризненно повторяла любое движение маэстро.

Хазми запустил когтив одну из них, и та немедленно обратилась в ничто. Демон ткнул длинным острым жалом и уничтожил еще одну. За это время, однако, настоящий Тэган смог подобраться к мечу, все еще торчащему из шеи похожего на муху существа. Он схватился за рукоять рывком высвободил клинок, и снова пошел в наступление.