– Не куксись, друг! Меня зовут Рибосома, а вы кто? Конечно, я могу попросить программу… Может, обойдемся без полиции?

– Согласен, – быстро сказал Тима, похолодевший при последнем слове. Попадаться на заметку сетевому патрулю, да еще из-за дурацкого Манниного (и к тому же, оказывается, нелегального!) прибора ему совсем не хотелось. – Это он принес. – Мальчик кивнул на товарища и вынул руку из-за спины. – Я просто так взял подержать.

– На моей консоли есть защита, – неуверенно выдавил Манни, испуганно покосившись на Тиму («Вот ведь сочиняет!» – подумал тот). – Мне брат поставил, это его штука. Покажи Рибосоме сканер. – Его голос как-то очень быстро приобрел затравленные нотки. Тима, смущенный необычным ароматом девушки (видно, мощный у нее шлем, раз не только визуальный образ транслирует), без слов вытянул руку с прибором. Он уже давно хотел отделаться от подозрительной техники.

– Безобидная, вполне традиционная штучка! – пробормотал Манни, следя за тем, как Рибосома уважительно трогает верньер. Кажется, он все еще надеялся заполучить свой сканер обратно и не оставить следов в каналах связи. «Кретин, – с холодной злостью подумал Тима. – Сам залетел и меня подставил. Или обойдется? На патрульного не похожа…»

Девушка недоверчиво обратилась к Манни:

– А что он может подсмотреть?

– Ну… Разные слои проецируемого в Сеть образа… Настраивать сложно…

– А каналы связи отслеживает?

– Почем я знаю? Отдай, а?

– Слои образа, значит…

Она улыбнулась и накрыла сканер левой рукой, поглаживая его. По неуловимому движению ее лицевых мышц Тима догадался, что говорит – не разжимая тонких, подкрашенных фиолетовым губ. Манни вырвал у Рибосомы прибор и метнулся вдоль ряда. В мозгу у Тимы пронеслась мысль: «Посылает сообщение полиции!», и в следующую секунду он тоже бежал, но в противоположную от товарища сторону. На ходу он отдал приказ Домовому переместить его прочь с этого узла, по любому адресу в списке «избранного». Ему показалось, что он расслышал за спиной едкий смешок, но оборачиваться было некогда – образ аудитории расплылся, заменяясь холодным провалом межузельного континуума.

Вероника помолчала еще минуту, тщетно ожидая от бионов отклика. Затем, не разжимая губ (пусть поломают свои пустые головы, о чем она разговаривает с программой), устало обратилась к Кассию:

– Ты не мог бы их как-нибудь стимулировать?

– Кажется, я уже предлагал тебе использовать галлюциноген.

– Не помню. Впрысни им чуть-чуть ЛСД, только чтобы взбодрились. Может, со мной тоже поделишься?

– Запрет Департамента народонаселения имеет нулевой…

На долю секунды Тима потерял сознание, но это не помешало Домовому послать в мозг мальчика приказ на торможение. И вовремя: информационные потоки загустели, по Тиминым ушам ударил сверхмедленный инфразвуковой ритм, растекшись в голове подобно волнам черной, тяжелой воды.

Он понял, что занимает высокий стул перед стойкой «орбитального» бара, потому что ступни его оказались приклеенными к полу слабыми магнитами, а в теле разлилась приятная легкость (следствие искусственной невесомости).

Посетителей оказалось всего человек десять, и все совершенно незнакомые (Тима обычно появлялся здесь часов в шесть вечера по среднеевропейскому времени). На новенького никто не обратил внимания, кроме пожилого биона за стойкой, терпеливо ожидавшего от гостя первых команд.

– Зафиксировано приближение полифага, – сообщил Домовой, пробившись сквозь обволакивающую Тиму атмосферу «орбитального» бара.

– Смываемся! – не сдержавшись, голосом выкрикнул мальчик. При этом он уставился на на биона – вдруг тому вздумается запустить вслед за поспешно отчалившим гостем «прилипалу». Но бармен нимало не озаботился Тимиными проблемами и выполнял свою древнюю как мир программу – натирал бокалы чистым полотенцем.

– Фиксация в Сети: полифаг вызван мной, – заявил Домовой холодным тоном.

Этим он вверг Тиму в жуткое бешенство.

– Вирус тебя побери, – злобно прошипел он. – Я же ни в чем не виноват!

Под руку подвернулся пустой стакан, Тима в ярости схватил его и швырнул в пространство. Не сдерживаемый тяготением, стакан пролетел через весь зал, несколько раз сверкнув отраженным светом, и беззвучно поглотился стеной. На ее поверхности возникли быстро «затухающие» концентрические круги.

Скрыться от полифага в пределах узла было невозможно, так же как и переспорить личную программу. Та всего лишь старательно следовала своим инструкциям, выдавая беглеца сетевому патрулю. Разумеется, Домовой не мог испытывать сомнений в своей правоте.

Из окружающего Тимин стул участка пола стремительно полезли узловатые, жесткие корни отвратительно розового цвета. Они с легкостью проткнули твердую с виду стойку. В течение нескольких секунд корни намертво спутали образ Тимы в Сети, хоть он и не думал сопротивляться (во всяком стереофильме или любой постановке, где имелись сцены с полифагом, ни одному актеру не удавалось избавиться от полицейского захвата).